Страница 5 из 55
Глава 3 Падение
Она падала – быстро, нелепо, без единого шанса.
Воздух ревел в ушах, вырывая из горла последние звуки – крик превратился в сухой, беззвучный хрип.
Она судорожно цеплялась за пустоту, размахивая конечностями, как кукла. Парик сорвало одним из первых порывов. Вслед за ним, оборвавшись, улетели в жёлтую мглу помпоны и банты. Грим засох на ветру и осыпался жёсткой крошкой, оголяя раздражённую, покрытую мурашками кожу.
Внизу, стремительно приближаясь, ждали кроны. Не деревья – гигантские, зелёные капканы, покрытые белым, неестественным пушком. Сирения перевернулась в падении, подставляя спину удару, надеясь лишь на одно: чтобы всё кончилось мгновенно.
Удар оказался странно упругим. Ветви, туго переплетённые меж собой, гибко прогнулись, приняв её плоть, и с той же безжалостной силой отпружинили в сторону. Она полетела, кувыркаясь, на соседнего такого же великана. На миг удалось зацепиться, обхватить ветвь, ощутив под пальцами мягкий, обманчивый пух. Но качание быстро затихло, и фигура, неподъёмная от страха и веса, поползла вниз. Мягкий слой под ладонями сыпался свалявшимися хлопьями, обнажая гладкую, скользкую кору, мгновенно покрывавшуюся синеватой, липкой плёнкой. Удержаться было невозможно.
Бывшая клоунесса падала снова, обдирая о ветви ладони до крови. Животом на миг ударилась обо что-то твёрдое и гудящее – зацепилась за продолговатую, плетёную шишку. Та с треском оторвалась, и теперь облезлая туша летела, в отчаянии обняв эту странную ношу.
Земля встретила её жестоко и безо всякой пощады. Плод лопнул под громадой, превратившись в сине-оранжевое, шевелящееся желе, пахнущее гнилью и формалином. Адская боль, пронзительная и точечная, впилась в бок, будто толстыми раскалёнными спицами. По телу прокатилась волна – леденящий холод в конечностях, мгновенно сменившийся обжигающим жаром во всём туловище. Сквозь пелену слёз Сирения увидела, как из-под неё выползли несколько сизых, металлически блестящих насекомых с длинными жалами-хоботками. Сбившись в рой, они деловито улетели прочь.
«Вот так и умру,
– пронеслось в сознании, ещё способном на мысли.
– А на том уродском корыте была только разминка».
Тело начало неметь, наливаясь свинцом, но боль не уходила – она горела изнутри, разъедая всё на своём пути. Кожа вспучивалась язвами, из лопнувших волдырей сочился яд, смешиваясь с пылью. Язык заплыл удушающей подушкой, не давая крикнуть. Оставалось только скулить, беззвучно шевеля губами, и молить о конце.
Раз – сверху, с глухим стуком, в песчаную плешь прямо перед её распухшим лицом плюхнулась – пудреница. Отскочившие песчинки брызнули в глаза-щёлки, вызвав новый, уже почти механический стон.
«Как будто мало мне…
– промелькнуло в мозгу, затухающем от боли. –
Класс… Гигантская инфузория…»
Крышка бокса бесшумно соскользнула. Оттуда выползло нечто. Круглое, плоское, полупрозрачное. Оно мерцало изнутри сиреневым, бегающим светом, будто по нему текли сгустки живой галактической пыли. Перебирая ажурной, кружевной окантовкой-подошвой, оно безошибочно скользнуло к её лицу.
Больше не было сил. Сознание женщины, истерзанное страхом и болью, наконец оборвало последнюю нить и рухнуло в чёрную пустоту.
Поэтому она не почувствовала, как холодное сиреневое сияние коснулось её кожи. Не ощутила, как оно не обжигает, а наоборот, гасит внутренний пожар, впитывая отраву и боль, будто губка. Не видела, как пустая оболочка бокса мгновенно истончилась и растворилась в воздухе, словно её и не было. А существо – искусственный биоквантовый носитель, симбионт – растекалось по её телу сетью живых, светящихся прожилок, сливаясь с плотью, с кровью, с её последним, беззвучным криком.
Дыхание тонущей в аду женщины стало реже. Со стороны она была похожа на бесформенную, раздутую тушу, от которой уже несло не просто гнилью, а чем-то чужим и металлическим. Жизнь, казалось, вот-вот покинет это искорёженное тело.
Именно такой её и застал десант.
Сканеры патрульного крейсера зафиксировали энергетический всплеск в квадрате падения «Хлама». Аномалия класса «призрак» – возможно, уцелел артефакт или источник питания. Сержант Шешш с отрядом получил приказ вернуться и проверить.
– Здесь что-то есть. Биомасса, – раздался скрежещий, лишённый интонации голос. Коренастый андроид с красным визором вместо лица водил сканером, луч которого нервно дёргался. – Данные некорректны. Местная органика создаёт помехи. Но признаки жизни... на грани.
Патрульные, одетые в лёгкую экзоброню с герметичными вставками и шелестящими чешуйками на плечах, выстроились полукругом. Бластеры были направлены на неподвижную массу.
– Не трогать, – прошипел сержант с кислотно-зелёными, узкими зрачками. Его чешуя поблёскивала под искусственным светом шлема. – Знаете этих тварей, «синявок»? Их яд не смыть. Если эта тварь лопнет – нам здесь же и сдохнуть, вместе с нашим железным коллегой. Она уже труп, просто ещё дышит.
Он дёрнул подбородком вверх – жест, заменяющий плевок в этой культуре.
– Уходим. Никаких артефактов, только биомусор. Планета своё забрала. Записываю: объект не представляет ценности, инцидент исчерпан.
Андроид ещё секунду постоял, его визор мигнул, фиксируя последние данные. Потом он развернулся на тяжёлых сапогах и грузно пошёл к десантному челноку. Остальные, не опуская оружия, отступили за ним.
Вскоре жёлтый каньон снова погрузился в зыбучее, ядовитое молчание, нарушаемое лишь шелестом странных растений. И только внутри распухшего тела, находящегося на краю гибели, начинала прорастать новая жизнь. Сеть сиреневых прожилок пульсировала всё ярче, спешно чиня сломанное, переписывая умирающее, вплетая в ДНК земной женщины древние коды забытого эксперимента.