Страница 23 из 55
Вор, цеплявшийся за прутья развороченной клетки, дёрнулся. Глаза его забегали, ища спасение, и наткнулись на кучку кредитных чипов, вывалившихся из кармана.
– Слышали... не слышали... – залепетал он, криво усмехаясь. – Может, договоримся? Я заплачу! За птицу, за моральный ущерб... Сколько скажешь!
Он потянулся к чипам дрожащей рукой, и эта жадность в его глазах стала последней каплей.
Сирения не ответила. Она просто опалила взглядом.
Внутри неё что-то оборвалось, и наружу хлынуло всё сразу – боль, ярость, страх за птаха, древняя сила симбионта, которая как будто ждала этого момента. Она не контролировала это. Она просто отпустила.
Звук вырвался из груди сам – низкий, вибрирующий, нечеловеческий. Но следом за ним пришла волна.
Сияние взорвалось вокруг неё, ударило во все стороны ослепительным кругом. Воздух в зале дрогнул, уплотнился, и ударная волна пронеслась от центра к стенам.
Вор рухнул на колени, не в силах держаться на ногах. Торговца накрыла истерика. Покупатель сполз по стене, закрывая голову руками. Охранники, уже валявшиеся на полу, зажмурились и заскулили. Все, кто был в зале – зеваки, покупатели, случайные личности – попадали на пол, закрывая головы. Кто-то закричал от ужаса, кто-то попытался ползти к выходу, но ноги не слушались.
Но волна пошла дальше.
Замки на клетках – десятки клеток вдоль стен – жалобно взвизгнули и слетели с петель. Дверцы распахнулись сами собой, ударяясь о прутья. Оконные стёкла в зале – грязные, заваренные решётками – треснули с оглушительным звоном и осыпались мелкими осколками наружу, в коридор.
На несколько секунд в зале повисла звенящая тишь.
А потом существа, сидевшие в клетках, всё поняли.
Первым рванул наружу какой-то мохнатый зверь с тремя глазами. За ним – пара длинношеих ящеров. Потом хлынули все сразу: визжа, рыча, толкаясь, они неслись к распахнутым дверям, к свободе, сметая всё на своём пути.
Вора сбило с ног и протащило по полу. Торговца накрыло волной тел. Покупатель заорал и попытался залезть на стену, но его смели. Публика в панике заметалась, смешиваясь с обезумевшими животными. Крики, вопли, топот – всё слилось в единый гул.
Сирения стояла посреди этого хаоса, прижимая птаха, и сиреневое свечение вокруг неё медленно угасало.
Птах высунул голову, глянул на несущихся к выходу зверей и коротко, удовлетворённо курлыкнул.
В дверях показалась её команда. Они влетели в зал – и едва не были сметены обратно. Борк с монтировкой отбивался от какого-то мохнатого комка, вцепившегося ему в ногу. Шег вжался в стену, прикрывая баллон с гадостью и отчаянно чихая в поднявшейся пыли. Клипс с визгом подпрыгивал, уворачиваясь от длинношеего ящера, а его скраберы разлетелись в разные стороны. Тастас с рогами, налитыми кровью от ярости, просто продирался сквозь толпу, расталкивая зверей могучими плечами.
– Мелкий! – гаркнул он, наконец пробившись в центр зала. – Ты живой?
– В порядке, – перевела дух Сирения.
Борк, отшвырнув надоедливого зверька, оглядел разгром:
– Ни хрена себе ты тут устроил... Это всё ты?
– Кажется, – выдохнула она. – Пошли отсюда. Быстро.
Бригада сгрудилась вокруг неё, прикрывая спины, и они рванули к выходу, лавируя между мечущимися зверями.
В дверях женщина обернулась.
В дальнем углу зала, в тени, стояли трое.
Они не прятались. Не бежали. Они просто наблюдали. И от одного их вида по спине пробежал холодок.
Высокие. Но в них не было грузности Борка – только текучая грация хищников, готовых в любой момент сорваться с места. И волосы – длинные, прямые. У одного – густые лавандовые, у другого – светлые, почти белые с сиреневым отливом, у третьего, стоящего впереди, – тёмно-фиолетовые, как ночное небо.
Они смотрели на неё. В упор.
Лавандовые глаза – точно такого же оттенка, как у неё самой сейчас, – изучали, сканировали, пытались понять.
Тот, что стоял впереди – тёмно-фиолетовый, – чуть заметно кивнул. Не ей – своим. Не просто оценка. Признание?
Сирения заставила себя отвернуться и выскочила за дверь.
В коридоре, когда они отошли на безопасное расстояние, Борк выдохнул:
– Ты видел этих, у стены?
– Видел, – коротко ответила Сирения.
– Это же ларены, – Шег шмыгнул носом. – Те, у кого планета мёртвая и они на ней живут как на корабле. Их боятся. Никто не связывается.
– А они смотрели на тебя, – добавил Борк. – Не на нас, не на торговца – на тебя. Как на... ну, как на родственника, что ли.
– Никогда не сталкивался с ними, – негромко сказал Сирин.
Она чувствовала их взгляды до сих пор – даже здесь, в коридоре, даже через стены.
Лавандовые глаза. Сиреневая энергия. Мёртвая планета.
– Тастас, – спросила она вполголоса, – что ты знаешь об этих... ларенах?
– Мало кто знает. – Тастас нахмурился. – Они древние, очень древние. Их родная планета погибла тысячу лет назад, но они не ушли – они превратили её в корабль. Теперь она движется в космосе, вокруг целая эскадра. Никто не знает, чего они хотят. Они ни с кем не воюют, но и не дружат. Просто существуют. И да, у них только мужчины рождаются. Уже давно.
– А женщины?
– Нет. Не рождаются. И чужие женщины им не подходят. Говорят, у них слишком сильная энергетика – любой другой организм просто распылит. Так что они обречены. Последние из рода.
Птах тихо курлыкнул, тычась клювом в щёку хозяйки – звал прочь из холода и страха, туда, где безопасно.
– Да, – выдохнула она. – Домой.
Но она знала – это не конец.
Тот, тёмно-фиолетовый, смотрел на неё так, будто увидел призрака. Или надежду. И они ещё вернутся – она почему-то была в этом уверена.