Страница 17 из 55
Глава 9 Доки Тастаса
Сирения прошла по стыковочному рукаву, и станция Та-Мекар встретила её басовым гулом, который, казалось, проникал прямо в кости. Огни – синие, оранжевые, неоновые – заливали всё вокруг, мешаясь с запахами жареного мяса, горелого пластика и ещё чего-то сладкого, то ли духов, то ли дыма. Голограмма танцевала рекламу сомнительных пилюль, роботы-уборщики пытались увернуться от пинков конечностями. Мимо сновали существа всех форм и размеров, и Сирения поймала себя на том, что вертит головой, как на ярмарке.
Она вышла из корабля, прижимая к себе сумку и мешок с пожитками – отстиранный комбинезон, пара лишних вещей, которые всучила Ирма со словами «пригодится, парень!». Обувь, выданная на корабле, была на два размера больше и смешно хлюпала при ходьбе, но это было лучше, чем босиком. Комбинезон, перетянутый ремнём, всё равно болтался, но Сирения уже привыкла.
Команда провожала её почти по-семейному. Ирма обняла, шепнув на ухо: «Береги себя, слышишь?». Бим сунул в руки свёрток с едой – на первое время, как он сказал. Зила сухо, но без обычной насмешки кивнула. Тикки застрекотал что-то одобрительное, и Крогг перевёл: «Говорит, научишься с механизмами работать – толк будет».
Когда остальные отошли, Крогг задержался. Понизил голос:
– Слушай, Сирин. Ты парень толковый, хоть и странный. Я знаю тут одного – владелец ремонтного дока. Ему чистильщик нужен. Платит жильём и кредитами, с документами поможет. Я записочку накатал, – он сунул ей в руку сложенный листок. – Если хочешь, конечно.
Сирения посмотрела на бумажку, потом на Крогга. В голове промелькнуло: «
Чистильщик. Знать, судьба у меня такая
»
.
– Хочу, – выдохнула она. – Спасибо.
Корабль отстыковался через полчаса. Сирения стояла у смотрового иллюминатора в переходной галерее и с тоской смотрела, как знакомая коробка с заплатами медленно отходит от станции, разворачивается и превращается в точку среди мигающих огней.
Рядом кто-то преданно дышал в штанину.
Она опустила глаза. Птах сидел у самой ноги, прижавшись боком к её ботинку, и глядел снизу-вверх с таким видом, будто только что совершил подвиг. В последний момент, когда створки шлюза уже начали смыкаться, он выскочил наружу с воплем, подозрительно похожим на «кудкуда!», и теперь явно ждал похвалы.
– Нагадишь на меня – суп сварю! – беззлобно пригрозила Сирения.
Птах заискивающе курлыкнул.
Она вытащила из кармана мятую бумажку с адресом, вздохнула и побрела в указанном направлении.
Станция шумела, переливалась огнями, пахла тысячью чужих жизней. Сирения вертела головой, пытаясь разобраться в указателях, и чуть не врезалась в компанию, которая выплыла из-за угла.
Точнее, вышагивала. Ногами. Которые были корнями.
«
Слишком много корней в моей жизни в последнее время!
» – мелькнуло в голове.
Группа гуманоидов – высоких, стройных, с цветущими ветками вместо волос – двигалась плавно, будто танцуя. Впереди шествовала девушка с пышной розовой шевелюрой, от которой пахло мёдом и весной. Увидев Сирению, она притормозила, окинула её брезгливым взглядом и фыркнула:
– В тебе есть наша кровь, но какой же ты страшный, лысый… И всего два корня. Ни один Сад не возьмёт тебя даже чистильщиком побегов. Мне даже жаль тебя.
Сирения тупо моргнула. Потом выпрямилась, насколько позволял мешковатый комбинезон, ткнула пальцем в птаха, который тут же нахохлился, и выдала:
– Я чистокровный человек. И нафиг мне ваш Сад, когда я – главная самка гнезда. – Она кивнула на птаха. – Это самец, между прочим, представитель древней расы пернатых певунов. А я уже чистильщик вентиляций. Вы только что оскорбили две расы в моём лице! Это попахивает межгалактическим скандалом!
И в этот момент её тело коротко полыхнуло сиреневым.
Девушка-цветок отшатнулась. Её свита дружно ахнула и попятилась.
Птах, почуяв момент, нахохлился и выдал грозное:
– Тахтахтах!
Девушка нервно сглотнула. Розовые лепестки на её голове мелко задрожали. Обернулась на своих – те дружно сделали вид, что рассматривают потолок станции.
– Мы… приносим извинения, – выдохнула она, глядя на Сирению с таким выражением, будто перед ней внезапно материализовался межгалактический трибунал. – Я не хотела оскорбить… никого.
Она обвела рукой свою свиту. Те закивали – кто-то испуганно, кто-то растерянно, а один молодой побег даже поклонился.
– Вот так-то лучше, – кивнула Сирения. – Цветите дальше.
Компания поспешно ретировалась, унося с собой запах мёда и лёгкий аромат паники. Парень с зелёными волосами обернулся на прощание и долго смотрел вслед, пока его не затянуло в толпу.
Сирения выдохнула.
– Ну и нравы, – пробормотала она. – Ладно, пошли, главный самец. Работа ждёт.
Птах деловито засеменил следом, сжимая в клюве оброненную кем-то блестящую гайку. На всякий случай.
Дорогу пришлось спрашивать трижды. Первый прохожий сделал вид, что не понимает общего языка. Второй долго и задумчиво рассматривал её, потом птаха, снова её и в итоге посоветовал идти «вон туда, где огни гаснут». Третий – пожилой механик с промасленной тряпкой через плечо – ткнул пальцем в нужном направлении и буркнул: «Доки Тастаса? Второй поворот, потом налево, потом прямо до запаха горелого металла. Не ошибёшься».
Запах горелого металла и правда привёл.
Доки представляли собой длинный ангар, забитый ящиками, запчастями и парой остовов кораблей, которые, кажется, ждали своей очереди на переплавку. Некоторые корабли стояли в ремонтных стапелях, другие просто были пристыкованы к техническим отсекам. Тускло светил холодный гелий-3, где-то мерно стучал механизм, воздух был тяжёлым от масла и раскалённого металла.
В центре этого хаоса, склонившись над раскрытой панелью какого-то агрегата, стоял Рогатый.
Рога у него были самые настоящие – витые, как у барана, но с металлическим отливом, уходящие назад и чуть в стороны. Сам он был под два метра ростом, коренастый, с грубой кожей песочного цвета и четырьмя руками, две из которых ловко орудовали инструментом, а две держали голограмму с чертежом.
– Тастас? – позвала Сирения, стараясь перекричать шум.
Рогатая голова повернулась. Глаза – жёлтые, с вертикальным зрачком – окинули её быстрым взглядом, задержались на птахе, потом вернулись к лицу.
– Что надо? – голос оказался низким, но не злым.
– Я тот, кто чистит шахты, – Сирения протянула бумажку. – От Крогга.