Страница 15 из 47
Квартира Вики была аккуратно отремонтирована, но мебель была все же старой, хоть и хорошо сохранившейся. Коричневая чешская стенка доминантно определяла, как выглядит зал. Тут же стояла пара массивных кожаных кресел по двум сторонам нового журнального стола и, конечно, как без него, полусложенный стол-книга в углу. В спальне стояла старая, очень большая двойная кровать. Импортная и скрипучая. Обстановка чувственного гостеприимства буквально висела в воздухе этой аккуратной минской квартиры. Сибелиус наслаждался этой женщиной, этим воздухом, этими запахами, этими мгновениями. Он неожиданно скоро ощутил себя совершенно счастливым. Минск обласкал его буквально, с ног до головы.
После 18:00 он искупал совершенно обессилевшую Вику в ванной, как ребенка. Потом, укутанную в огромное махровое полотенце, он отнес ее полуспящую в только что застеленную постель. Сибелиус бережно укрыл ее одеялом, присел у изголовья и засмотрелся, долго гладил ее по только что аккуратно расчесанным им волосам. Вика уснула безмятежно, с уставшей улыбкой на лице.
«Спи солнышко, спи».
Он аккуратно поцеловал ее и тихо вышел из спальни, прикрыв за собой дверь.
Часть семнадцатая
-
памяти Валерия Петровича Щерицы 16.03.1947 - 15.09.2021
Убедившись, что Вика уснула, Сибелиус Райский начал собираться. На часах было 18:30. Если бы речь шла не о волшебнике, а о человеке, живущем в обычно линейно текущем времени, то ему, пожалуй, стоило бы поторопиться. Концерт, ради которого он был здесь, именно сегодня начинался через полчаса. Но Сибелиус был серьёзным волшебником, а не каким-то там пишером. Полчаса. 30 минут. 1800 секунд. Звучало как целая вечность. Он не спеша сменил одежду на более праздничный костюм тёмно-серого цвета, туго завязал модный алый галстук под воротником белоснежной рубашки и перенёсся в свою квартиру, вернее квартиру другого Сибелиуса на перекрёстке Ленинского проспекта и улицы Янки Купалы.
На этот раз он был более внимателен, поэтому сначала убедился, что дома никого нет. Теперь, сосредоточившись, ему удалось сделать воспоминание об этих днях более ясным. От Тамары он вернётся только через два дня. Он вспомнил, как брал отгулы на работе, ссылаясь на неважное самочувствие. Да, он не ошибся, её звали Тамара. И она выходила замуж. В следующем месяце. За следователя ОБХСС. Точно. Да, так и было. Но не это было важно, а то, что можно было спокойно зайти домой. В квартиру, по которой он так долго и сильно скучал. Снова ощутить эти запахи…
И всё же он опять ошибся в расчётах. Вместо того, чтобы появиться на диване у себя в зале, он шумно материализовался на лестничной клетке. При этом больно ударился о древнюю, как его жизнь, внешнюю обивку шахты лифта. Видимо, то, что он двигался не только в пространстве, но и во времени, сыграло какую-то роль. 13 сентября 1984 года в 15:30 по минскому времени он появился ниоткуда в совершенно тёмном подъезде у порога собственной квартиры. Его появление сильно испугало его соседку, ученицу шестого класса, всё ещё с длинной косой, Юлю, которая в момент его материализации находилась в подъезде.
Она была не одна. Когда включился свет, Райский увидел, что рядом с ней стоит её одноклассник, симпатичный непричёсанный мальчик в школьной форме московского образца. На Юле было обычное школьное коричневое платье с чёрным передником. Платье, украшенное спереди кружевным воротничком, смотрелось неглаженным. Пионерский галстук отсутствовал. Юля и незнакомый Сибелиусу мальчик выглядели испуганными, но неясно чем больше: появлением из воздуха соседа или тем, что кто-то из взрослых заметил их детское смущение, отпечатанное сейчас на их раскрасневшихся лицах.
Опомнившись, Юля совершенно спокойно произнесла: «Здравствуйте, дядя Сибелиус. Вы появились прямо из воздуха, как вам это удалось?» Она всегда была такой рассудительной умной девочкой с чёрными пуговками глаз. Он не ответил и, мгновенно оценив ситуацию, просто сразу стёр и ей, и мальчику из памяти момент своего появления в подъезде. Дети продолжили ещё какое-то время стоять перед ним с пустым, обычным для такой ситуации, взглядом. Сибелиус уже было собрался зайти в свою квартиру, но напоследок ещё раз повернулся к девочке. «Юленька, в классе за партой прямо за тобой сидит Виталик. Обрати на него внимание. Он влюблён в тебя, но стесняется признаться. Он уже два раза собирался пригласить тебя пойти после школы в Лакомку. Но не смог решиться. Понимаешь, Юля… Как тебе лучше это объяснить? Не должно в жизни всё лучше доставаться только самоуверенным наглецам. Это неправильно.» Сибелиус выразительно посмотрел на ещё более раскрасневшегося мальчика. «Просто обрати внимание. Не пожалеешь». «Я обещаю, дядя Сибелиус», - с улыбкой ангела произнесла Юля. И тоже вошла в свою квартиру, оставляя своего кавалера в недоумении снаружи.
Квартира изнутри была точно такой, как он её запомнил: аккуратное беззаботное убранство, не без понятной роскоши - 21-дюймовый японский телевизор JVC чёрного цвета с открывающимися по сторонам колонками. Не интегральная стереосистема, а в частях, тоже JVC - двухкассетный магнитофон, усилитель, эквалайзер и проигрыватель. Всё серебристого цвета, в соответствии с модой того времени. В углах зала стояли чёрные крупные стереоколонки. Сибелиус включил музыку, выбрал пластинку, стоящую первой. Джордж Бенсон «In Your Eyes», альбом 1983 года. Первая песня «Feel like making love» была знаменитым кавером, перепевкой оригинальной песни Роберты Флек, записанной ей ещё в 1974 году. Но версия Бенсона была, конечно, великолепна, она обрушивалась на слушателя эмоциональным водопадом, заполняла пространство своей потрясающей чувственностью и особым звучанием. Не зря в год выхода этого альбома эта песня Бенсона была 28-й в Британском хит-параде.
Сибелиус сидел и слушал музыку, не спеша обдумывая происходящее с ним. Лёгкое пощёлкивание иглы проигрывателя играло с его воображением, и иногда, закрывая глаза, он летел далеко-далеко, при этом оставаясь и стремясь только сюда, только в этот город, только в это время. После первой песни Сибелиус передвинул иглу на безусловную жемчужину этой пластинки Бенсона, третью композицию «Lady love me (one more time)».