Качупелла

Лисса, снова обретя наглость, уже дерзко улыбалась и даже принялась флиртовать с кем-то из задержавшихся коллег:

– Да забейте! Просто ревнивая котейка разыгралась.

Динэль тяжко и устало вздохнул. Его обречённый голос заставил смолкнуть даже Лиссу:

– Готовьтесь. Советую кофейку попить. Покрепче.

И, ещё раз громко и протяжно вздохнув, он поплёлся, расстёгивая верхние пуговицы, к себе в кабинет, где его ждали остывший кофе и сухой рогалик. Воцарившаяся за его спиной немая сцена говорила сама за себя.

***

За окном была уже ночь, но в кабинете на первом этаже Бастиона всё ещё работали мужья Любы. Маскируя бумажной работой взволнованность, они посматривали на часы и прислушивались к звукам в холле. Тихо. Её всё не было.

– Где искать будем? Есть идеи? – спросил Зерил, отложив стопку документов.

– Если только по безумным воплям, – мрачно ответил Келан.

В этот момент магический шар на столе дрогнул и вспыхнул мягким светом. В нём отразилось бодрое, но слегка встревоженное лицо короля.

– Ваше величество? – Келан наклонился к шару.

– Келан. Ваша жена, точнее, Качупелла, была у меня. Напугала до чёртиков, – послышался звук наливаемой в бокал жидкости. Король сделал глоток чего-то явно крепкого и с блаженством на лице вздохнул. – Обошла все охранные контуры и ввалилась ко мне в кабинет через балкон. Я, между прочим, уже спал у себя в спальне! Моя охрана в панике – это были самые сильные заклинания и руны, а она их просто прошла, играючи. Её даже не заметили.

Тут он крикнул в сторону:

– Уволю всех вас к чёрту!

Потом повернулся к шару, мило улыбаясь:

– Ваша жена, вежливо рыча, забрала из моего винного шкафа самое лучшее вино, тысячелетней выдержки. У вас что-то случилось? Вы случайно не обидели нашу прелесть? Так, подожди, второй шар просит связи… Да? ДМП? Что? А, это плохо? Раз нет, то что беспокоите? Что вы сделали? Устали? Совсем охренели в своём ДМП? Радоваться надо! Работайте, подключите резервы, пусть все из отпусков выходят! В конце концов, не каждый же день так! Двойной оклад! Как – не хотят? Тройной! Придумай что-нибудь! Кто, в конце концов, глава департамента, я или ты? Всё, конец связи!

Король снова обратился к Келану и Зерилу, его лицо сияло.

– Ваша жена – просто чудо. Благодаря ей столько дел раскрыто и ещё раскроется. Всем бы так работать! В ваш отдел двойную премию выпишу, молодцы, продолжайте в том же духе! Ещё вина пришлю, раз ЕЙ нравится.

Келан, сохраняя мнимое ледяное спокойствие, спросил:

– Может, объясните? Мы ещё не в курсе, что там с нашей женой. Где она?

– Всё просто отлично! Некогда мне, опять ДМП, небось, жаловаться. До связи! – Хел помахал рукой и отключился.

Изображение в шаре погасло. Келан и Зерил застыли в молчании, глядя на пустую сферу. Где-то в ночи их разгневанная жена, паря с бутылкой королевского вина, вершила своё правосудие. И, судя по всему, рабочий день для Департамента магического правопорядка только начинался.

Магический шар, едва успев потухнуть, снова вспыхнул с настойчивым, тревожным звоном. В нём отразилось не бодрое лицо короля, а всклокоченный, с красными глазами и синевой под ними Динэль. Позади него, в коридорах ДМП, стоял оглушительный гул: скулёж, приглушённые рыдания, чьи-то истеричные возгласы: «Я не вынесу!», «Пиши заявление!», «Лучше в тюрьму, чем это!». Кто-то отчаянно кричал, умоляя о спасении.

Динэль смотрел в шар глазами побитой, загнанной собаки.

– Помогите, – его голос был хриплым шёпотом, едва слышным сквозь какофонию фона. – Урезоньте… умоляю… вашу жену. Пусть она перестанет петь. Готов валяться в ногах. Весь департамент готов.

– Петь? – переспросил Келан, сохраняя невозмутимость, но брови его всё же поползли вверх.

– Она… она летает где-то в районе старого города, – Динэль понизил голос до конспиративного шёпота, прикрывая рот рукой. – И поёт, ну или рычит на всю округу. Её пение… оно... оно для них. – Он мотнул головой в сторону хаоса за спиной. – Все преступники, все мелкие и не очень твари, на которых оно действует… они всё ОСОЗНАЮТ. Весь причинённый ущерб. Всю грязь. И им нужно срочно, прямо сейчас, прийти с повинной. ТОЛЬКО К НАМ.

Он обречённо закрыл глаза.

– Они осаждают ДМП. Требуют, чтобы их арестовали, зафиксировали всё на бумаге, при свидетелях. Очередь… – его голос сорвался. – Очередь выстроилась на три улицы и заворачивает за угол. Некоторые лезут без очереди, дерутся за место ближе к дверям, чтобы поскорее признаться в краже булок десять лет назад. Здесь уже и поджигатели, и карманники, и мошенники… все, на кого хватило её… энтузиазма.

Динэль наклонился к шару ещё ближе, его шёпот стал едва различим:

– Слушайте… между нами. Рассмотрите мою кандидатуру. Как простого работника. К вам. Куда угодно. На подвал, на крышу, на вычитку древних скрижалей. Только вытащите меня отсюда. Она поёт уже который час. Я не переживу ещё.

В шаре на мгновение мелькнула фигура какого-то растрёпанного синюшного вида мужчины, тянущегося к Динэлю с исписанным листком: «Господин начальник, примите моё признание в порче городского фонаря в тысяча девятьсот…»

Связь прервалась. В кабинете воцарилась тишина. Зерил первым нарушил её, и его усмешка переросла в сдавленный хохот. Он опустил голову на стол, беззвучно трясясь от смеха.

– Ну что ж, – подытожил Келан, медленно откидываясь на спинку стула. – Похоже, она решила обеспечить Департамент работой на года три вперёд.

– Что насчёт Динэля? – уточнил Зерил, успокаиваясь.

– Позже. Сначала дай ей… завершить сольный концерт. А потом предложим ему должность аналитика. У нас как раз не хватает человека, который умеет читать между строк и не паникует при виде первобытного хаоса.

***

Качупелла плавно спикировала с ночного неба и мягко приземлилась на ступени дома у главного входа, в когтях уверенно зажимая бутылку причудливой формы. Свет фонаря выхватил из темноты её тёмный силуэт и алый отблеск древнего стекла.

Двери распахнулись ещё до того, как она коснулась порога. На пороге стоял Гордон, затянутый в свой обычный ночной строгий халат, но без тени сна в ясных глазах.

– Пара часов слегка затянулись, госпожа, – произнёс он, и в его ровном голосе послышалась знакомая, суховатая нота.

Что-то пробурчав в ответ, Качупелла зевнула так, что в темноте хрустнули её острые зубы, и протянула ему добычу.

Гордон принял бутылку, повертел её в руках, и на обычно невозмутимом лице промелькнуло что-то вроде почтительного удивления.