Качупелла

– Орки… Здоровяки, не местные. Судя по шрамам и остаткам тату – с Северного приграничья, из тех кланов, что промышляют наёмничеством за гроши и паёк. Говорили мало, да и то только под «убеждением». Тоже про «голос» и «обещания». Только им сулили не силу, а земли.

Он поднял взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на презрение.

– Примитивно. Но эффективно для пушечного мяса. Каждому – своя морковка: мальчишке – величие, этим – территория. Классическая схема вербовки разношёрстной публики. Их уже обработали и отправили в камеры предварительного содержания. По остаткам татушек пытаемся вычислить клан. Но это займёт время.

– Динэль, как только будет что-то по оркам – сразу нам. А пока мы к себе, – заключил Келан.

Качупелла, услышав это, спрыгнула со стула, потянулась, выгнув спину дугой, и направилась к двери. Остановившись на пороге, она обернулась и посмотрела на всех, словно говоря: «Идём?»

Они были уже почти у выхода из ДМП, когда из бокового коридора, словно тёплый ветерок, появилась она. Высокая, гибкая, с медными волосами, собранными в небрежный пучок, и смуглой кожей. Её глаза, раскосые и ярко-янтарные, сразу же нашли Келана.

– Ну, надо же! Келан, заноза! Неужели в этих скромных владениях? – её голос был как мёд, густой и сладкий. Она подошла, совершенно игнорируя остальных, и положила руку ему на предплечье. – Скучаю по нашим… патрулям в нижнем городе.

Келан остался неподвижен. Он медленно, с ледяной вежливостью, посмотрел на её руку, а затем встретился с ней взглядом – в его глазах не было ни узнавания, ни интереса, только плоская, отражающая поверхность. – Лисса. Ты здесь работаешь?

– Консультирую иногда. По… дикой природе. – Она обвела взглядом остальных, и её улыбка стала шире, хищной и оценивающей. – Зерил, всё такой же, я смотрю. Рорик, старая рана зажила, отлично выглядишь. Малекир… всё такой же угрюмый. Милый воробушек на плече!

Её взгляд упал на провожающего их Динэля, который смотрел на неё с бесстрастным любопытством биолога, рассматривающего редкий экземпляр.

– Заходите в мой кабинет, – продолжила она, возвращаясь к Келану. – Обсудим старое. Или найдём новое. Я сегодня свободна.

– Мы заняты. На задании, Лисса, – спокойно парировал Зерил, занимая место чуть впереди и слева от Келана.

Она надула губки, но взгляд светился хитринкой.

– Ну, может, другие не так заняты? – Она бросила взгляд на Рорика и Малекира. Рорик, всегда готовый к лёгкому флирту, ухмыльнулся, но молча указал большим пальцем на Малекира, как бы говоря «он главный». Малекир лишь фыркнул. Арнольд на его плече, подражая, повторил за ним – получилось именно фырканье, а не чириканье, насмешливое и точное.

Качупелла стояла чуть позади, наблюдая. Она видела, как взгляд лисицы скользит по мужчинам, как она касается Келана, как дышит одним воздухом с Зерилом. А её… её не замечают.

– Ну что вы все такие серьёзные? – вздохнула Лисса, снова обращаясь к Келану. – Жизнь одна. А ты, Зерил, я смотрю, всё ещё без ленты. – Она ловким движением подцепила кончик косы. – Свободные мужчины…

Зерил не отшатнулся, но его плечи мгновенно напряглись, как у лучника перед выстрелом. Взгляд нацелился на неё с внезапной фокусировкой.

В этот момент Келан, голос которого стал тише и твёрже, произнёс:

– Лисса. Я женат. Мы оба женаты.

– О, мило. Поздравляю, – её тон был сладким, как патока, но пустым. – Но раз нет ленты… значит, ты не вплел себя в её жизнь до конца. Неопределённость? Может, передумаешь? Передумаете. Мы можем договориться.

Зерил резко выпрямился, одёргивая её руку, его спокойствие лопнуло:

– Лисса, хватит!

Последняя капля терпения Качупеллы иссякла. Эта насмешка над их связью. Она сделала шаг вперёд, и тут Лисса её заметила. Оборотница отшатнулась, в её глазах отразился Древний Ужас. Капля пота пробежала по виску.

– Кто это? – выдохнула она.

Не дав ей опомниться, Качупелла совершила оборот, представая перед соперницей ангелом возмездия – Любой в обтягивающем платье дымчато-пепельного цвета с высокими разрезами. Но главное – крылья. Не втянутые, а огромные, кожистые, распахнутые в полураскрытом, угрожающем состоянии, отбрасывающие чёрные тени на стены.

Суета в холле ДМП замерла. Все, кто был рядом, смотрели, думая лишь о том, как бы спастись или хотя бы спрятаться под стол. Динэль сглотнул и ослабил воротник, обильно потея. Сила разлилась по помещению – густая, полная леденящего недовольства. В глазах Любы не осталось ничего, кроме накатывающей ярости.

– Я – их жена! А ты – пыль, которую сдует ветер с их пути.

Она медленно повернула голову к Динэлю, но всем присутствующим казалось, что она смотрит именно на него.

– Мне показалось, что у вас солидная организация. А по факту напоминает бордель, где сотрудники предлагают себя всем подряд. Возможно, я ошибаюсь, и у вас просто много свободного времени на развлечения, работы мало. Что ж… я найду вам работу. Такую, что из-за бумаг вылезти не сможете.

Последние слова она произнесла, глядя прямо на Лиссу, а когтистыми пальцами (когти всё-таки остались, длинные и острые) медленно, с унизительной небрежностью подцепила и оторвала раздражающую бумажку с воротника рядом стоящего Динэля. Клочок пергамента превратился в пыль у неё в ладони.

В воздухе повисло обещание. Люба развернулась и, предупредив своих мужей – «Развеюсь и заодно работу им найду», – вышла в уже набежавшие сумерки, вновь обернулась Качупеллой и взмыла в небо, растворившись в багряных красках заката. Динэль взглянул на побелевшее лицо Лиссы – взгляд был полон усталой ясности, не упрёка, а молчаливого: «

Ну вот. Нарвалась. И нас всех за собой в яму потянула

».

Келан повернулся к сникшей Лиссе, которая, кажется, начала осознавать, с кем говорила и что натворила.

– Своим дешёвым флиртом ты расстроила нашу жену. Я даже не представляю, как успокоить нашу разгневанную Качупеллу, и что это принесёт для вас, Динэль. Удачи.

Оставив всех в немом потрясении, они с Зерилом вышли вслед за своим чудом.

– Рорик, Малекир – домой, – бросил Келан на ходу, не оборачиваясь.

А в департаменте, уже отойдя от первоначального шока, некоторые работники за обсуждением произошедшего успокаивали себя:

– А что она сделает? Убивать, что ли, пойдёт? Нажалуется? Скорее всего, на испуг брала.

Другие сидели в задумчивости – всё-таки это была не кто иная, как Качупелла. Байки о них ходили разные, одна страшнее другой.