Качупелла

Глава 27

Люба поднялась на крышу, в уютный уголок под невидимым куполом. Остановившись на краю площадки, она на мгновение зажмурилась, чувствуя ласковый ветерок, игравший в её волосах. Затем быстро, практично, сняла бежевый костюм и аккуратно сложила его на диване – не хотелось терять одежду при обороте. Прямой солнечный свет ласкал кожу, а потом… потом началось стремительное перетекание. Формы смягчились, уменьшились, появилась уже привычная, лёгкая тяжесть хвоста, острота когтей на деревянном настиле. Она снова была Качупеллой – компактной, гибкой, собранной. Она встряхнулась, потянулась, почувствовав, как каждая мышца наполняется дикой силой. Затем легко вскарабкалась по решётке ограждения ещё выше, на самый конёк крыши. Магический купол, словно живой, мягко дрогнул и пропустил её наружу, не оказывая ни малейшего сопротивления.

Там, на вершине, ветер был уже серьёзнее, он трепал и обдувал длинные усы. Качупелла расправила крылья и, оттолкнувшись задними лапами, взмыла в небо.

Тихий, победный рык сорвался с её гортани, растворяясь в потоках воздуха. Город раскрылся под ней, как огромная живая карта: кубики домов, ленты улиц, зелёные пятна парков и зеркальная змейка реки. Её безупречное зрение выхватывало малейшее движение. Пролетев несколько улиц, она разглядела на затерявшейся тёмной улочке вспышки – шло сражение. Спикировав ниже, она увидела, как разъярённый чёрный волк, весь израненный, в крови, отчаянно обороняется и закрывает собой двух раненых мужчин и плачущего мальчика. На краю ближайшей к ним крыши беспомощно трепыхался, не имея возможности взлететь, воробей – в нём она безошибочно признала Арнольда. Значит, волк – Малекир.

Шестеро громил, с виду здоровенных орков, явно натренированных и хорошо вооружённых, пытались взять измором. В ход шли не только клинки и дубины, но и короткие, резкие заклинания. Раненый, ослабевший Рорик, сидя на земле и зажимая окровавленный бок, всё же умудрялся словесно подбадривать чёрного волка и одной рукой изредка швырялся в громил заклинаниями.

Но главную опасность Люба заметила слева, в тени арки. Там, выжидательно наблюдая, стоял человек в плаще. В его руке уже сформировалась и пульсировала тревожным светом чёрная «клякса» тёмной магии – он лишь ждал удачного момента для смертоносного удара.

Не раздумывая, Качупелла спикировала. Она мягко приземлилась рядом с Арнольдом, прикрыла его лапой, не давая скатиться с карниза, и, глубоко вобрав воздух, издала низкое рычание. В нём прозвучала сконцентрированная воля и сила, ударная волна тишины и абсолютного ступора. Заклинание ударило точно, обездвижив всех шестерых нападавших и того самого мага в плаще. Они застыли, словно нелепые статуи, способные лишь вращать глазами.

Чёрный волк и Рорик одновременно подняли головы. В глазах волка, полных ярости и боли, мелькнуло изумление, а затем – глубокая, безоговорочная радость.

Аккуратно подхватив в когтистую, но бережную лапу Арнольда, Качупелла спланировала вниз, в переулок. Малекир уже обернулся в человеческий облик, прикрываясь клочьями разодранной одежды. Он хромал, но сделал несколько шагов навстречу.

– Неожиданно тебя видеть, – его голос был хриплым от усталости, но тёплым. – Но мы все безумно тебе рады. Эти долго простоят? – Он кивнул на замерших громил.

Качупелла утвердительно кивнула и махнула хвостом в сторону застывшего мага в плаще, в чьей руке так и замерло, неудовлетворённо подёргиваясь, не выпущенное заклинание.

Малекир цыкнул от одобрения и, приняв от неё попискивающего Арнольда, указал взглядом на Рорика и незнакомцев. У Арнольда было повреждено крыло – видимо, рикошетом заклинания, отбросившим его на крышу, где он и застрял.

Качупелла подошла к Рорику. Рядом с ним лежал ещё один мужчина, истекающий кровью из раны в животе, но всё ещё в сознании. За его плечо держался дрожащий мальчик лет шести; из-за пазухи его курточки выглядывала и тут же пряталась испуганная мордочка незнакомого грызуна – вероятно, маг-спутник раненого. Люба уже поняла, что стала свидетельницей одного из тех нападений, что стали происходить слишком часто. Видимо, Рорик и Малекир были рядом и пришли на помощь.

Рорик, собрав силы, тихо подтвердил её догадку, пока Малекир, отойдя в сторону, связывался через звонкий камень с Келаном.

Закончив разговор, Малекир вернулся, бережно уложил ослабевшего Арнольда на колени Рорику и обратился к Качупелле:

– Сможешь их подлечить?

Всё это время мальчик и его ослабевший отец (а это, судя по сходству, явно был он), заворожённые, не шелохнувшись, молчали – их лица отражали немой восторг и священный трепет перед мифическим существом.

Люба не стала медлить, закрыла глаза и запела. Тихая мелодия, состоящая из сложных, гортанных обертонов, больше похожих на рокот падающего водопада, полилась вокруг. Золотисто-серебристое сияние, нежное и тёплое, обволокло только своих – Рорика, Малекира, Арнольда и семейство. Оно струилось по ранам, затягивая их, возвращая силу и останавливая кровь. Рорик вздохнул полной грудью, цвет вернулся к его лицу. Рана на животе мужчины закрылась, оставив лишь бледный шрам, виднеющийся через дыру одежды. Немногочисленные царапины на руках мальчика исчезли.

Арнольд, окрепнув, радостно чирикнул и перелетел на плечо полуголого Малекира, рассыпаясь благодарственной трелью, смысл которой слышала только Люба.

Рорик, кряхтя, но уже уверенно, поднялся на ноги, отряхнулся и, наклоняясь к Качупелле, потрепал её по голове и загривку.

– Спасибо, – сказал он просто, и в его глазах светилась не только благодарность, но и какая-то затаённая нежность. – Давно мечтал это сделать. – И он снова нежно провёл рукой по загривку.

Малекир фальшиво закашлялся, скрывая улыбку. Качупелла боднула его головой в руку и отошла в сторону, давая пространство другим подняться и прийти в себя. Опасность была позади. Теперь нужно было разбираться с теми, кто её устроил.