Качупелла

Глава 26

Люба проснулась одна. Солнечные лучи уже вовсю играли на ковре, указывая на позднее утро. На подушке рядом лежала аккуратная записка: «Драгоценная, мы на работе. Понежься в постели, а после завтрака загляни на третий этаж. С любовью».

«

Как интересно,

– подумала Люба, потягиваясь. –

Я ведь там ещё не была

».

Приведя себя в порядок, она облачилась в единственную вещь, лежавшую на краю кровати, – мягкий шёлковый халат. Мысль о мгновенной смене облика промелькнула и растворилась: из гостиной донёсся лёгкий шорох. Люба вышла и обнаружила Элоди, распаковывающую несколько сумок с новыми вещами.

– Ваши мужья с утра заказали, курьеры только что принесли, – улыбнулась Элоди, заметив её.

Люба с радостью присоединилась к разбору покупок. Они болтали о мужчинах, мужьях, иногда посмеиваясь, и среди всего изобилия Люба выбрала элегантный бежевый брючный костюм и туфли в тон. Волосы убрала в низкий хвост заколкой, найденной в одном из пакетов. Оставив Элоди наводить порядок, Люба отправилась завтракать. На кухне её уже ждала Юнна, которая без умолку болтала, выкладывая все утренние новости, включая те, что обсуждали мужчины за утренним кофе с газетами.

Люба, наслаждаясь пышным омлетом, хрустящим беконом и ароматным кофе с булочками с корицей, возможно, половину речи Юнны и пропустила мимо ушей. Что-то знакомое мелькнуло в её рассказе – Люба на всякий случай кивнула, чтобы не обидеть повариху. Мысли её уже были на третьем этаже, полном таинственных обещаний.

Третий этаж оказался целым миром, отведённым только для них – для неё и мужей. Это было не просто крыло – это была крепость, ковчег и самое настоящее гнездо. Люба обошла каждый уголок, любуясь и восхищаясь работой мастеров и безупречным вкусом своих мужей.

Широкая лестница вывела её в просторный холл, залитый утренним светом, – и это стало началом её экскурсии. Она шла медленно, почти на цыпочках, словно боялась потревожить покой, который здесь был не пустым, а уютным, наполненным обещаниями будущих разговоров, смеха и уединения.

Сначала она свернула в небольшую гостиную, где каждый предмет казался приглашением к отдыху: глубокий диван в мягком сером чехле, пледы, сложенные как будто небрежно, но на самом деле – с вниманием и любовью. Затем заглянула в крошечную кухню-буфет – идеальное место для того, чтобы согреть ночью какао или открыть бутылку вина, не спускаясь вниз.

Она приоткрыла дверь одного из двух кабинетов. Строгий, с массивным столом и глобусом, явно принадлежал Келану. Другой, по соседству, более хаотичный, с чертёжными столами, макетами и запахом старой бумаги и металла, – Зерилу.

Потом был зелёный уголок для чаепитий, где свет играл в листьях плюща. Папоротники и маленькие цитрусовые деревья в кадках окружали стеклянный стол и плетёные кресла. Это место купалось в свете с утра до вечера.

Библиотека рядом была безмолвной комнатой с тёмными стеллажами до потолка, винтовой лестницей на маленький балкончик среди книг и глубокими креслами у окна. Но её главным секретом была почти незаметная дверь в дубовой панели, которая вела на отгороженную часть крыши. Там, под открытым небом, был устроен ещё один, совершенно особый уголок для отдыха и чтения.

Небольшая площадка, выстланная тёплой террасной доской, вмещала уютный диванчик и два глубоких кресла с мягкими, непромокаемыми подушками в серо-синих чехлах, а между ними – низкий столик из старого, поседевшего дерева. Но главным чудом был магический купол, невидимый взгляду, если не присматриваться. В ясную погоду он был совершенно прозрачен, лишь слегка искрился на солнце, как тонкая плёнка росы. Он надёжно укрывал это убежище от дождя и порывистого ветра, сохраняя внутри тишину и сухость, но пропуская все запахи сада – цветущей липы, нагретой хвои и дождя на камнях. Здесь можно было закутаться в плед с книгой и чувствовать себя одновременно и на свежем воздухе, и в полнейшем, защищённом уюте.

Люба на мгновение застыла на пороге, глядя на тот самый диванчик под невидимым куполом, и улыбнулась. Казалось, сама атмосфера здесь шептала: «Всё это – для тебя. Для нас». Несколько пустых комнат на этаже ждали своего назначения – то ли будущих детских, то ли мастерских, то ли просто комнат для тишины. Их пустота дышала потенциалом.

И тогда она направилась к двери в конце коридора – той, что вела в их общую спальню. Сердце её забилось чуть чаще. Это было последнее, самое сокровенное место на её сегодняшней карте. Рука сама потянулась к резной ручке.

Пространство внутри было огромным, простым в своей геометрии, но сложным в деталях. Стены цвета крем-брюле служили идеальным фоном для глубоких, бархатных оттенков морской волны и тёмного индиго – в подушках, в покрывале на гигантской низкой кровати, в шторах, которые можно было раздвинуть, открыв панорамный вид на сад.

Мебель здесь была интересной: не просто набор, а коллекция предметов. Прикроватные тумбы разных стилей, но одной высоты – одна резная, дубовая, другая гладкая, геометричная, из тёмного дерева. Длинный туалетный стол с тремя зеркалами. Кушетка у камина, обитая стёганым синим шёлком. Шкафы были встроены в стены, скрывая своё содержимое, чтобы не нарушать чистоту линий.

Балкон из спальни был самым большим – почти террасой, с парой лежаков и небольшим столиком, где можно было встретить рассвет.

Её взгляд сразу же притянула ещё одна дверь слева от кровати, приоткрытая и манившая мягким, рассеянным светом. Это была ванная комната – или, скорее, целый грот, высеченный для неги. Пространство напоминало гладкую, отполированную временем пещеру. Стены и пол были отделаны тёплым, песочного оттенка камнем, а огромная, углублённая в пол купель, высеченная из цельного мрамора цвета слоновой кости, могла с комфортом вместить троих. Её плавные формы словно продолжали линии самой пещеры.

В стенах были проделаны глубокие ниши. В одних, будто самоцветы в сокровищнице, стояли разнообразные пузырьки, флаконы и вазочки с маслами, солями и ароматными эссенциями. В других лежали аккуратные стопки пушистых полотенец и мягкие губки, а на каменных полках рядами стояли ещё не зажжённые свечи в стеклянных подсвечниках и керамических горшочках.