Качупелла

Как оказалось, брак с легендарной сущностью регистрировался с удивительной бюрократической простотой. Келан, действуя от имени всех, отправил заявку и их имена через магический шар – устройство, обычно использовавшееся для срочных депеш. Через пару минут шар мягко вспыхнул, и из него возник свёрнутый свиток с тёплым золотым тиснением. Документ подтверждал союз и содержал пространные, витиеватые поздравления от некоего «Департамента Союзов».

Молодожёны сошлись во мнении, что грандиозное празднование можно отложить на время, когда появится желание устроить более пышный ритуал.

– Праздничный ужин от Юнны будет более чем достаточным, – с твёрдой нежностью заключил Келан, и все с ним согласились.

И, правда, что могло сравниться с этим пиром? С теплом дома, наполненного, наконец, явленной тайной, с ароматом свежей выпечки, с общим смехом, в котором растворялась последняя натянутость. Они ели, пили, поднимали тосты за невесту, которая, приняв снова человеческий облик, краснела и улыбалась.

Эта ночь для Любы была поистине волшебной. Когда гости разошлись, Келан и Зерил попросили её закрыть глаза. Затем, взяв её за руки, они провели её по коридору к двум смежным дверям их спален. Тёплый поток магии пробежал по её коже, когда они, не отпуская её рук, синхронно толкнули дверные полотна. Послышался не грохот, а мягкий, бархатный звук – будто две реальности слились в одну. Она открыла глаза.

Перед ней была одна просторная комната. Стена между спальнями бесследно исчезла, будто её и не было. На её месте стояла огромная кровать, а по бокам – знакомые прикроватные тумбы, теперь мирно соседствующие. Большие окна, выходившие на балкон с двух сторон, теперь образовывали единую светлую арку. Всё было выдержано в нежных ванильных тонах с яркими акцентами в виде многочисленных подушек и мягкого пледа. Под потолком парили нежно светящиеся шары, наполняя пространство тёплым, живым светом.

Лёгкий запах цветов доносился из двора, смешиваясь с ароматом свежих букетов, расставленных в вазах на полу. Лепестки роз были разбросаны по шелковистому покрывалу, образуя у изголовья узор в форме сердца. На прикроватном столике стояла прозрачная ваза с фруктами, манящая сочными красками и источающая сладкий, пряный запах.

Мужья Любы, окружив её, шептали ласковые слова, полные восхищения и нежности. Они обещали сюрприз на завтра, а сейчас… сейчас время принадлежало только им.

Слова смолкли, уступив место языку взглядов – жгучих, тёмных, полных немых обещаний. Затем последовали прикосновения. Сначала робкие, исследующие – пальцы, скользящие по щеке, ладони, ощупывающие изгибы талии под тканью. Потом увереннее, настойчивее. Одежда, эта последняя преграда, мягко сползла на пол, и тела, наконец, соприкоснулись без помех.

Дыхание сплелось в прерывистый, общий ритм, шепоты потонули в гуле крови в висках. Прикосновения вели свой замысловатый танец – то медленный и нежный, то стремительный и жадный. Зерил, нетерпеливый и дерзкий, опускал губы на её шею, оставляя горячие следы, в то время как ладони Келана, твёрдые и уверенные, вычерчивали неторопливые, сметающие всё на своём пути круги по её спине, бедрам, животу.

Волшебство комнаты померкло перед простым чудом прикосновений, тепла и единства. Нежность переплавилась в испепеляющую страсть, осторожность – в смелое, взаимное познание. Лепестки сердца на кровати давно потеряли форму, смятые в блаженном хаосе переплетённых тел.

Они не думали о завтра. Было только сейчас. Тело. Вздох. Вспышка. Глубокое, всепоглощающее тепло, разливающееся тишиной и покоем. А потом – лишь тихое дыхание в такт под утро и сплетённые руки, крепче любого магического обета.