Качупелла

Глава 3

Осторожно пробираясь приблизительно в сторону бегства людей, Люба-Качупелла познавала свои возможности и ловила смутные отголоски в памяти. Её прежний мир почти стёрся, оставив лишь ощущение «правильности» некоторых форм. Да, эти хвойные... их смолистый запах отзывался чем-то глубоким и почти забытым. Но многие растения слишком выделялись своей причудливостью и цветовой гаммой: фиолетовые, жёлтые, синие, и даже разноцветные деревья и кустарники – одни стояли спокойно, другие тряслись, обсыпая проходивших рядом существ облаками пыльцы, а иные и вовсе пытались охотиться, медленно скручивая ветви-щупальца. Бледная исследовательница прошла мимо дерева, полностью покрытого пищащими, розовыми рогатыми гусеницами, чей хитиновый шелест отдавался эхом в её обострённом слухе.

Но её новый нюх и интуиция, подобно встроенному компасу, чётко помогали понять, насколько та или иная растительность ядовита и опасна. Одни испускали запах гнилого мяса, другие – сладкий, удушливый аромат, за которым следовало головокружение. Это знание приходило не из памяти, а из самого тела, давая возможность беспрепятственно обходить сею смертоносную красоту.

На очередном прыжке, перемахивая через полянку с дурно пахнущими цветами, она неловко приземлилась прямиком на примятую траву, где дремала стая диких животных. Эти похожие на волков существа с мощными лапами и серебристой переливающейся шерстью, увидев внезапно свалившуюся с неба Качупеллу, мгновенно вскочили. Глухое рычание наполнило воздух, оскаленные пасти и вздыбленная шерсть ясно говорили об угрозе и готовности к расправе.

От неожиданности и испуга, которого не было видно на её закаменевшей морде, Древняя Ужасть сжалась в комок, и инстинктивно, по-человеческой привычке, пискнула.

Но то, что вырвалось из её глотки, не было писком. Это был рокот из самой преисподней. Низкочастотный, сокрушающий волю грохот, от которого задрожала земля и с деревьев посыпались листья. Он был наполнен такой древней, безраздельной мощью, что казалось, зарычал сам лес.

Серые хищники застыли на месте, их угрожающие позы сменились оцепенением. Им хватило этой секунды молчаливого осознания, чтобы оценить масштаб существа перед ними. Затем, не сговариваясь, стая бросилась наутек, скуля и поджимая хвосты, растворяясь в чаще.

Люба-Качупелла лишь вздохнула – странным, шипящим звуком, в котором смешались облегчение и удивление. Смотря на опустевшую поляну, осознала простую, но очень важную мысль: хищники ей не страшны, по крайней мере, средние и мелкие. Её новое тело обладало волей и силой, способной одним лишь звуком обратить в бегство целую стаю.

Это открытие было пугающим и восхитительным одновременно. Мир был полон опасностей, но оказывалось, и она сама была одной из самых грозных.

Так грозное существо провело в лесу неделю. Не оставаясь надолго в одном месте, а подчиняясь смутному внутреннему компасу или просто инстинкту движения, постоянно передвигаясь вперёд, оставляя за собой бескрайние чащи. Лысая Гроза ела ягоды и грибы, безошибочно определяя их съедобность по тончайшим ноткам в сложной симфонии лесных запахов.