Качупелла

Рорик и Зерил вернулись к Келану и Любе у колодца. Получив наводку, вся четвёрка направилась к указанной таверне. По беззвучной договорённости Келан, Зерил и Рорик вошли внутрь, а Люба осталась снаружи, слившись с тенью в ближайшем переулке.

Таверна «Злой Тролль» оказалась тёмной, душной и подозрительно тихой. Хранитель Тишины – суровый, молчаливый мужчина со шрамом через глаз, стоявший за стойкой, после заданного вопроса молча кивнул на дверь в дальнем углу. Когда трое, не услышав ответа на стук, вошли в указанную комнату, их взору предстала мрачная картина.

Комната была пуста, если не считать двух мужчин, запертых в центре мерцающего полупрозрачного пузыря. Это были знакомые ищейки – конкуренты, «Стальные Когти», с которыми Бастионцы иногда пересекались. Пузырь, явно созданный врагом с помощью одного из тёмных кристаллов, медленно, но неотвратимо сжимался. С каждым сантиметром его стенки становились ярче, высасывая силы и магию из пленников. Лица ищеек были бледны и искажены болью. Любая попытка ударить по нему изнутри заклинанием или снаружи – будь то магический разряд или клинок Зерила – заканчивалась одинаково: магическая энергия впитывалась стенкой, лишь отсрочивая неизбежное. Отчаявшиеся пленники, уже чувствуя приближение конца, начали прощаться и шептать последние слова для родных. Тот, что с бородкой, прислонившись к пузырю лбом:

– Скажи Лине... кольцо с лазуритом в шкатулке под кроватью. Детям – не вините отца за долги в гильдии.

Его молодой напарник с дрожащими губами прохрипел:

– Мама... прости. Сбережения под половицей – для сестры. Эрику скажи: не лезь в Лабиринт один.

Они обменялись взглядами, сжимая кулаки. Слова повисли, как последний вздох.

Люба, остававшаяся снаружи, уловила шлейф тревоги и панику: несколько фигур в плащах бросились из таверны через чёрный ход, явно собираясь срочно ретироваться. Поняв, что внутри что-то пошло не так, фарфоровая Погибель вломилась внутрь через парадный вход. Недолго думая, Качупелла издала короткий низкочастотный рёв – рычащий грохот, который заставил всех присутствующих застыть на местах, обездвиженных внезапным парализующим страхом. Пройдя походкой полноправной хозяйки мимо застывших в ужасе фигур, она вошла в комнату.

Увидев пузырь и тщетные попытки всех в комнате его разрушить, Люба подошла вплотную. Чёрные глаза сузились, мысленный щуп нырнул внутрь – бурлила чужая магия, голодная, высасывающая. Барьер ударил в ответ: тысячи игл пытались пронзить разум.

– Милашка, осторожно! – крикнул Зерил.

Коготь коснулся плёнки. Она вспыхнула, хлеща волнами магии по лапе, обжигая кожу. Но древняя суть Качупеллы рвалась в бой – плёнка затрещала. Глухой ХЛОП! – и сфера лопнула, выпуская ослабевших пленников.

Когда звон в ушах стих, в комнате лишь тяжёлое дыхание спасённых нарушало тишину. Один из них, старший, по кличке Бородач, с благодарностью и изумлением глядя на Любу, рухнул на колени и прошептал, сжимая кулаки:

– Спасибо. Ты... лучшая. Ты спасла нас. Вернула с порога смерти. Мы твои должники навеки! Только позови – и мы придём!

Второй присоединился, прижав кулак к сердцу, подтверждая слова напарника.

Какое-то время ищейки из двух разных, но делавших одно дело, групп стояли вместе в гнетущей тишине комнаты, делясь скудной информацией. Оказалось, «Стальные Когти» тоже шли по следу покупателя артефактов и получили такую же наводку. Ловушка была расставлена на всех.

– Он знает, что мы за ним охотимся, – мрачно подвёл итог Зерил, – и играет с нами. Он активно устраняет тех, кто представляет для него угрозу. И он богат, раз покупает много и дорого. Цена этой ловушки – три месячных оклада.

Обменявшись мрачным итогом, команда попрощалась со «Стальными Когтями». Временные союзники с уважением поклонились Любе и растворились в переулках окраин.

Четвёрка вернулась в зал таверны, где по-прежнему стояли застывшие в оцепенении посетители, и направились к Хранителю Тишины. С того тут же спало воздействие. На вопросы Рорика тот лишь горько усмехнулся, развёл руками, демонстрируя отсутствие фаланг на пальцах, а затем открыл рот, показав, что и язык у него отсутствует. Бывший разбойник, вор и предатель, он был жестоко наказан своими же – увечья стали приговором за прошлые грехи и гарантией молчания.

Белая смерть, не двигаясь с места, мысленно обратилась к нему: «

А мне есть что рассказать?

»

Немой со шрамом услышал. Он побледнел, будто увидел призрака, но упрямо покачал головой. Этого было достаточно. Люба скользнула взглядом по его сознанию, а затем бегло просканировала мысли остальных замерших посетителей. Картина была одинаковой: все видели лишь высокого мужчину в чёрном плаще, наглухо застёгнутом, с лицом, скрытым в тени капюшона. Лишь в сознании самого Хранителя, за стеной страха, мелькнул смутный намёк – оттенок личной мести? Но Люба уже скользнула дальше.

В хаосе чужих воспоминаний она наткнулась на более свежий и яркий образ – связанные люди в подвале. Испустив сокрушающий душу звук и бросив на хозяина таверны взгляд, обещающий немедленную расправу, она мотнула головой в сторону потайной двери за стойкой. Тот, прошипев от боли и роняя слезу, поплёлся, шаркая нездоровыми ногами, и указал на люк в полу.

Рорик спустился вниз и вскоре вернулся, ведя за собой перепуганных, но живых юношу и девушку – жертв похищения с целью выкупа. К Охотнику это не имело отношения, но мириться с таким у команды не было никакого желания.

Пока Зерил вызывал стражу через магический камень, Люба, медленно обойдя зал, указала на нескольких «посетителей», чьи мысли выдавали в них сообщников похитителей. Вскоре прибывшая стража увела и немого Хранителя, и всю его банду.

– Ну, хоть одно тёмное дело сегодня закрыли, – констатировал Келан, когда они, наконец, вышли на свежий воздух. – Но наш главный противник снова ушёл в тень.