Качупелла

Глава 17

Экипаж тронулся с места плавно и бесшумно. Серые кони неслись с уверенной грацией, и казалось, они скользят над мостовой, а не бегут по ней. Затенённый салон оградил команду от любопытных взглядов, погрузив в привычную, почти домашнюю атмосферу.

Путь до поместья Дака Пупона занял немного времени. Серые везли их быстро и безошибочно. Сквозь темные стёкла постепенно проступали огни роскошных, огромных особняков, а затем и ослепительное сияние главной цели их визита. Когда экипаж замер у парадного подъезда, где уже выстроились в безупречную линию слуги в ливреях, никто внутри не спешил выходить, дав себе последнюю паузу перед выходом на «арену».

– Ну что, – Келан обвёл взглядом своих спутников в полумраке салона. – Помним. Наблюдаем, держимся вместе и... да, Гордон был прав. Хотя бы поедим. Закуски тут бесподобные, и в вине хозяин знает толк.

Лёгкое движение его пальцев – и в руках материализовался огромный, сложный букет. Не просто цветы, а целая флора из иллюзорных, полупрозрачных орхидей и лилий, среди которых порхали крошечные феечки, испускавшие мягкое свечение. Дорого, изысканно, абсолютно магически – и совершенно бездушно, как и полагается формальному подношению. Люба оценила это беззвучным оскалом.

Дверца открылась, и на них хлынули свет, музыка и гул праздного общества. Глубокий всеобщий вздох, обречённый стон Мартиэля – и семёрка вышла наружу, оставив за спиной свой загадочный экипаж и двух гордых серых существ, которые терпеливо и независимо будут ждать их возвращения.

Первой из кареты грациозно выпрыгнула Качупелла, став центром внимания. Она не просто появилась – на миг замерла в изящной посадке, расправляя гладкие кожистые крылья, и сверкнула оскалом, который, хоть и был задуман безобидным, не скрывал её хищной природы.

Эффект не заставил себя ждать. В первых рядах, где толпились самые впечатлительные аристократы, послышались вскрики и глухие звуки падающих тел. Несколько пар ног в изысканных туфлях безвольно распластались на идеально выметенной дорожке. Лицезреть обмороки уже прочно вошло в привычку Любы, поэтому она лишь лениво повела крылом, пропуская вперёд остальных.

Арнольд, сидевший на плече Малекира, явно повеселел от этой суматохи. Воробей даже ободряюще чирикнул, а его мысленный голос прозвучал в сознании Любы отчётливо и язвительно: «

Браво! Драматический выход! Смотри, вон тот толстяк в парче – он не знает, то ли ахнуть, то ли потребовать кошмар в свой личный зверинец. А та дама в лиловом… о, да она просто зелёная от зависти! Продолжай в том же духе, и к ужину мы соберем целую коллекцию обмороков

».

Люба на миг замешкалась, её величественная поступь дрогнула на долю секунды. Она привыкла к мысленному общению с другими существами, но такой развёрнутый, почти светский спич от воробья – да ещё столь язвительный – был для неё неожиданностью. «

И откуда в этой птахе столько… тонкой проницательности? А он хорош!

» – мелькнуло у неё в голове. Она даже слегка скосила уважительный взгляд в сторону Арнольда.

Малекир, замыкающий группу, уловил лёгкую перемену в её позе, слегка почесал воробья пальцем, позволив себе едва заметную усмешку, как будто он услышал их мысли. Слуги, вытянувшиеся в струнку, старались смотреть прямо перед собой, но украдкой бросаемые взгляды выдавали смесь ужаса и любопытства.

Рорик шёл следом, как живая скала, его каменное лицо и широкая грудь служили идеальным фоном для магического свечения букета в руках Келана. Сам Келан нёс этот сияющий венок флоры и иллюзий с видом человека, выполняющего неизбежную тактическую задачу. Зерил шёл чуть сбоку, его серебристые волосы и заострённые уши ловили десятки восторженных и испуганных взглядов, на которые он отвечал лишь ленивым полуприкрытием век. А Мартиэль, едва миновав порог, уже вёл носом, целясь взглядом в сторону, откуда доносились самые соблазнительные запахи – чётко следуя плану «занять стратегический плацдарм у фуршета».

Так, под аккомпанемент приглушённых возгласов и шёпота, семёрка в полном составе переступила порог поместья господина Дака.

***

Поместье десятого советника было не просто богатым – оно было живой поэмой о магии и роскоши. Казалось, сам воздух здесь был соткан из сияющей пыли и ароматов неземных цветов. Стены переливались, как перламутр, и прожилки в камне медленно мерцали, словно жилы самого мира. Вместо люстр с потолка свисали гроздья застывшего света – диковинные минералы, впитывавшие дневной свет и теперь испускавшие нежное внутреннее сияние, от которого лица гостей казались то призрачными, то золочёными. Кадки с деревьями, стоявшие между окон, были усыпаны не листьями, а крошечными серебряными и сапфировыми кристаллами, которые тихо позванивали от малейшего дуновения, наполняя пространство мелодией, похожей на пение стеклянных колокольчиков. Даже ковёр под ногами был соткан не из шерсти, а из бархатистого мха, испещрённого живыми светлячками, зажигавшимися под шагами и гаснувшими позади. От такой высокомерной красоты можно прослезиться – от восторга или от тошноты.

Они шли дальше, вглубь большого зала, пробираясь сквозь кипящий аристократический муравейник. Группки молодых людей, источавшие напыщенные комплименты девушкам, затихали и расступались перед ними, чтобы затем снова сомкнуться, но уже шёпотом обсуждая экстравагантных гостей. Дамы постарше, стоявшие в стороне с бокалами в руках, не утруждали себя шёпотом и открыто перемывали кости всем подряд, бросая на команду колкие, оценивающие взгляды. Среди гостей Люба заметила и других магических спутников: крошечного огненного окраса ящера, дремавшего на расшитом золотом плече дородного мужчины, и переливчатого кристаллического мотылька, лениво порхавшего вокруг смуглого гостя в ослепительно белых одеждах.

– Гильдия перевозчиков, – тихо бросил Зерил, следуя за её взглядом. – Скучает со своим тигровым ящером. А этот, с мотыльком, торгует артефактами где-то за Синими горами. Скупает всё, что блестит. И носит тоже.

Но на них и их питомцев зал смотрел с восхищением – как на дорогие, говорящие о фантастическом достатке живые безделушки. На неё – со страхом. Она была не аксессуаром, а грозой в гостиной.

Наконец они подошли к семейству Пупонов. Келан с безупречным светским поклоном вручил имениннице ослепительный букет. Зерил протянул небольшой, но изящный и явно дорогой футляр. «Пусть сияет. Как её ум. Поверхностно и без тепла», – язвительно заметил дроу, выбирая этот браслет у ювелира. Келан тогда лишь кивнул.