Качупелла

– Придётся идти, – вздохнул Келан, откладывая письмо. – Пристёгиваем свои лучшие улыбки. И ты, Милашка, – он кивнул в сторону Любы, – готовься к тому, что тебя будут рассматривать как диковинку.

В этот момент дверь кабинета с лёгким скрипом приоткрылась, и на пороге показался Мартиэль.

– Только попробуйте сказать, что мне тоже нужно нарядиться и улыбаться ехиднам, – заявил он. – Я лучше добровольно соглашусь чистить отхожее место в городской страже. С песней. Да, я вообще не понимаю, почему мы не можем отказать этому советнику?

– Спроси у короля, может, тебе ответит, – усмехнулся Келан.

– В списке приглашённых значится «сиятельный эльф Мартиэль из рода Серебристых Туманов», – невозмутимо продолжал он. – Дак подчеркнул, что будет особо рад. Видимо, хочет произвести впечатление на кого-то из гостей.

Мартиэль издал звук, средний между стоном и шипением разъярённого кота.

– Прекрасно. Просто великолепно. Я превращусь в посмешище. Опять. Все эти «ой, а вы, правда, эльф? А почему уши не как на картинках?» И наши с тобой уши будут сравнивать.

– Зато будешь ближе к закускам, – практично заметил Зерил. – Говорят, повара у Дака – из личной кухни короля. Можешь всю ночь простоять у фуршетного стола и игнорировать всех, притворяясь дегустатором.

Идея немного утешила Мартиэля, но вид у него оставался мрачнее тучи. В итоге, после недолгих, но эмоциональных дебатов, состав экспедиции в высший свет был утверждён. Уговорить пойти на праздник удалось Рорика, чьё присутствие действовало на разгорячённых шампанским аристократов охлаждающе, и Малекира, хоть его верный воробей Арнольд и был категорически против – о чём яростно чирикал, кружа под потолком кабинета. Мартиэль, поняв, что его участь решена, с гордым видом мученика отправился перебирать свой гардероб в поисках наименее удушающего фрака.

Таким образом, в составе оказались семеро.

– Семеро против всего света, а точнее – против бальных платьев, плоских шуток и притворных улыбок, – подвёл итог Зерил, с некоторым удовлетворением оглядывая команду.

К назначенному часу команда облачилась в выдержанном едином стиле – гамма была построена на строгих чёрных тонах с минимальными светлыми акцентами, украшения практически отсутствовали, волосы были убраны с безупречной, почти военной строгостью. Недовольный воробей, нахохлившись, сидел на плече Малекира, а Люба в своей качупельной форме чуть распустила глянцевые чёрные крылья, и её растянувшаяся в улыбке пасть, демонстрировала чуть больше клыков, чем того требовало светское приличие.

Провожавшая их семья – Юнна, Бенедикт и другие подтянувшиеся на шум обитатели дома – выстроились в прихожей, оценивая картину.

– Ну что, готовая банда громил на великосветский приём, – с усмешкой констатировал Зерил, поправляя манжету.

– Девушек вам, ясное дело, не видать до самой смерти, – вздохнула Юнна, с любовью поправляя складку на плаще Келана. – Но выглядите... запоминающе.

– В общем, удачи, – бросил Бенедикт, с опаской поглядывая на кинжальную пасть Любы.

Гордон, стоявший в дверях, скептически окинул их взглядом и, тяжело вздохнув, выдал своё напутствие, в котором заключалась вся суть практичного подхода к жизни:

– Хотя бы поешьте там нормально. С таким-то видом вряд ли до танцев дело дойдёт.

Друзья обменялись красноречивыми взглядами. Мартиэль закатил глаза – молча соглашаясь с иронией друзей.

Когда они вышли за ворота, их ждал не просто экипаж, а их собственный, хорошо знакомый каждому из них транспорт. Вместительная карета из чёрного дерева с прожилками серебра, элегантная без вычурности, с затемнёнными окнами, была личной собственностью Келана и Зерила. В упряжке стояли две сильные, мускулистые серые лошади странной, неопределимой породы – тоже их, выращенные и выдрессированные с особым тщанием. Никакого кучера на козлах не было: эти существа в управлении не нуждались. Они знали дорогу, чувствовали волю хозяев и двигались с абсолютной самостоятельностью.

– Транспорт под стать, – оценивающе кивнул Рорик, первым занимая место внутри. – Не позорно.