Качупелла

Глава 11

Они трое вышли через другой выход, незаметную дверь, которую Гордон тихо закрыл за ними. Перед ними открылась узкая дорожка, проложенная между живыми стенами аккуратно подстриженных кустарников. В нескольких местах от основной аллеи расходились другие тропинки, теряющиеся в глубине сада. «

Здесь надо обязательно погулять и всё изучить

», – мысленно отметила Гроза улиц, с интересом поводя носом и улавливая десятки интересных запахов – влажной земли, хвои и ночных цветов.

Вскоре они вышли к неприметной калитке, ведущей на небольшую, тихую улочку. Здесь, в тени высоких деревьев, стояли несколько одноэтажных опрятных домиков с ухоженными палисадниками, где цвели простые, но милые сердцу цветы. Воздух пах дымком из труб и свежескошенной травой.

Люба у калитки вдохнула вечер – полной грудью. Её взгляд-тень поймал шевельнувшуюся занавесь в окне и полуслепую кошку на штакетине, равнодушно следящую за миром. Двое впереди, а она – бесшумный вихрь – устремилась следом, растворяясь в сумерках словно привидение. Келан и Зерил скользили по вечерним улицам, направляясь к главной площади. Между ними висело невысказанное напряжение. Их ждала встреча с девушкой – особой, что само по себе было событием из ряда вон. Она сама прислала приглашение, что казалось не просто удивительным, а откровенно подозрительным.

Раньше госпожа Алисия Лякру даже мимолетной вежливости в их адрес не расточала. Ее взгляд, сталкиваясь с ними, всегда был отточенным клинком презрения, а когда её милые, совершенные губы раскрывались, в сладких речах явственно проступала фальшь.

Над ними, в кружевной тени крон столетних вязов, неслышно парила Качупелла. Её крылья, невидимые в сумерках, не издавали ни звука, позволяя ей оставаться незримым теневым стражем. Она придерживалась высоты, с которой открывался идеальный обзор, но сама оставалась невидимой снизу.

Встреча, как и следовало ожидать от госпожи Алисии, проходила в «Серебряном Фениксе» – самом дорогом и престижном ресторане города. Его стены из резного горного и редкого камня, витражи с магической подсветкой и позолоченные орнаменты кричали о богатстве и статусе. Даже воздух здесь был пропитан ароматами трюфелей, выдержанного вина и дорогих духов.

Незаметная наблюдательница, устроившись на прочной ветке напротив огромного арочного окна, с лёгкостью разглядела своих мужчин внутри. Они сидели за столиком у стекла. А напротив – она. Госпожа Алисия в платье цвета лунной пыли, с приторной гримасой, от которой у Зерила плечи и спина на мгновение стали неестественно прямыми и неподвижными. Эта притворная теплота в её очах была пугающей.

Остроокая прижала уши, наблюдая, как её хозяева ведут светскую беседу. Она видела, как пальцы Келана непроизвольно сжимают ручку столового ножа, а взгляд Зерила становится отстранённым – верный знак, что он анализирует каждое слово, ища подвох. А Алисия говорила и говорила, её лицо не дрогнуло ни разу, но все подмечающая тварь, обладающая зрением, видящим больше человеческого, улавливала мельчайшие искорки напряжения в уголках её глаз и лёгкую дрожь в изящно сложенных на столе пальцах. В основном ее щебет был бесконечным монологом о восхвалении себя: куда ее приглашали, какие почести оказывали, и как им, простым смертным ищейкам, невероятно повезло, что она снизошла до ужина с ними. Конечно, Алисия преподносила это очень красиво и завуалированно, облекая самовосхваление в изящные обороты, но Качупелла, с ее прямым восприятием сути, поняла все именно так.

Напарники практически и не говорили, ограничиваясь короткими, односложными фразами. Их молчаливое сопротивление и уход от прямых ответов, казалось, достигали цели. Заткнуть эту непрекращающуюся... тираду было невозможно. Затем ее интерес резко сместился к их Милашке. Её вдруг страстно стало интересовать все – что она ест, где спит, что делает. И главное, – какие у нее способности. Алисия замерла, нетерпеливо ёрзая, с жадным блеском в глазах – как ребёнок перед конфетой. Пальцы нервно теребили жемчужный браслет, выдавая трещину в аристократической маске: под лоском скрывалась избалованная дочь, готовая купить всё – от титулов до людей. Но, так и не дождавшись внятных объяснений, и явно раздражённая холодным приёмом, с напускным изяществом поднялась. Объявив, что ей нужно «пудрить носик», она направилась в конец зала.

Едва та скрылась из виду, тёмный тихо фыркнул:

– Скучища та ещё. Лучше бы спать лёг.

– Между прочим, я заметил нашу Прелесть, – прошептал Келан, бросив взгляд на окно, за которым угадывался силуэт в ветвях. – Сидит, напротив окна. Выражение мордашки – просто сказка, именно она мне сейчас настроение и поднимает, – по его губам пробежала усмешка.

Но тут Келан замолчал: к столу стремительно, но с грацией хищницы, вернулась Алисия. На её лице сияла уже иная, торжествующая улыбка. Она плюхнулась на своё место с небрежной грацией, и почти следом за ней, степенно и полные собственного достоинства, к их столу подошла пара – её отец и мать. Побратимы настороженно смерили взглядом надменные лица аристократов.

Не дожидаясь приглашения, те бесцеремонно приказали подошедшему официанту немедленно принести для них стулья, будто это была их личная трапезная. Воздух за столом сгустился до состояния вязкого желе, а затем и вовсе окаменел. Игру в светские приличия, похоже, приходилось заканчивать. Появление родителей Алисии – почтенного господина Лякру с супругой – было слишком подстроенным, чтобы быть случайностью.

– Как мило, что мы застали вас вместе! – голос родительницы звучал сладковато, но со стальным подтекстом. – Дорогая Алисия так часто упоминала вас в последнее время. Молодые люди, проводящие столько времени в обществе незамужней девушки... это, наводит на определённые мысли, не так ли?

Келан холодно, не отрывая взгляда от своего бокала, парировал:

– Мы здесь по официальному приглашению вашей дочери, леди. Не более. И если уж на то пошло, это наше первое и, я уверен, последнее «время в обществе».

– Не скромничайте! – громыхнул аристократ. Господин Лякру, некогда владелец шелкоткацких мануфактур, теперь ссужал казну под бешеные проценты – отчего его бархатный камзол топорщился на поясе, выдавая былую талию. – Честь нашей дочери оказалась под вопросом. Существует лишь один достойный выход, чтобы восстановить её репутацию.

Фиалковый взгляд замер, с ледяным спокойствием салфетка легла на стол.