Качупелла

– И недюжинный аппетит, – добавил Келан, скептически оглядывая остатки мяса на столе. – Если её способность окажется связана с поглощением провизии, то у нас есть новый чемпион.

Люба, закончив свой «ритуал очищения», с удовлетворением осмотрела лапу и, кажется, осталась довольна результатом. Затем она устроилась поудобнее и вопросительно уставилась на Келана, проводящего рукой по своему лицу, пальцы его на мгновение задержались на шраме, будто проверяя реальность происходящего.

– Возможно, узнаем из свитка, – сказал он, следуя за мыслью Рорика. – А если честно, я до сих пор не могу поверить в наше «чудо».

Рорик фыркнул, его взгляд по-прежнему был прикован к Качупелле.

– Не только вы. Все. Абсолютно все.

В этот момент «чудо», уловив на себе всеобщее внимание, решило укрепить свой статус милого существа. Она сладко потянулась, забавно разжав и сжав свою лапу, и издала рокочущий звук, больше похожий на ворчание маленького дракона. Выражение её морды кричало: «

Я просто очаровательная безобидная кошечка, совершенно точно не ворующая мясо

».

Зерил, наблюдая за этим спектаклем, поднял одну серебристую бровь.

– Удивительно, как милая котейка умудряется выглядеть так, будто только что продиктовала свои условия капитуляции целого королевства, – сухо заметил он, наливая себе вина.

– Главное, что она «наша» милая котейка, – с усмешкой парировал Келан. – И, кажется, это звание обязывает её кого-нибудь поцарапать. Возможно, того самого храмовника.

Люба, словно поняв шутку, лениво щурила свои горящие глаза, продолжая демонстрировать полную и абсолютную безобидность. Для своих. Рорик усмехнулся, его расслабленный взор скользнул по свитку в руках Зерила и по довольной Качупелле.

– Вас ещё больше теперь будут бояться и ненавидеть, – констатировал он без обиняков. – Ну и зависть... Такой куш отхватили, назло всем. Мы слышали, как некоторые в рядах злорадствовали, увидев ваш кулон в общей куче. Прямо успокоиться не могли. – Он иронично хмыкнул. – Зато теперь женщины к вам присмотрятся, получше.

Зерил, поправлявший свиток на коленях, фыркнул с таким видом, будто Рорик только что предложил ему добровольно отправиться в болото за пиявками. Рядом раздался точь-в-точь такой же, только более гнусавый и низкий, фырк. Уловившая тон дроу Качупелла, повторила его реакцию с комичной точностью, сморщив мокрый нос.

– О да, – мрачно пробурчал Келан, откидываясь на спинку кресла. – Нет ничего более романтичного, чем перспектива быть любимым за то, что к тебе приклеилось божественное существо, напоминающее саму смерть. Я уже чувствую, как тают сердца.

– Сердца – нет, а вот связи и карманы... это вероятно, – с ледяным спокойствием добавил Рорик, его взгляд был устремлен в пустоту, будто он уже просчитывал, как использовать эту новую «привлекательность» в рабочих целях.

Сонливая Складка, словно соглашаясь, зевнула, снова обнажая свою впечатляющую пасть, и уткнулась мордой в бок Зерила, давая понять, что все эти человеческие глупости её больше не интересуют. Рорик нетерпеливо ёрзнул на стуле, его глаза горели любопытством.

– Слушай, Зерил, не томи. Разворачивай свиток. Здесь никто не услышит. – Он щёлкнул пальцами, и серебряное кольцо на его руке тускло блеснуло. – Стандартный «Глушитель» из нашего арсенала. Теперь хоть оркестр тут заводи – снаружи тишина. Безумно интересно!

Его взгляд опять переметнулся на Качупеллу, которая уже с достоинством спала, разинув глотку, пока тонкая струйка слюны медленно стекала на дорогую обивку кресла. Прежде чем кто-либо успел среагировать, Зерил, не отрывая взгляда от свитка, лёгким движением руки подхватил салфетку и нежно промокнул уголок её пасти, сохраняя невозмутимое выражение лица.

– А как думаете, эта легендарная прелесть даст себя почесать за ушком? – продолжил Рорик, с ухмылкой наблюдая за этой сценой. Вопрос повис в воздухе без ответа.

Зерил покосился на Келана. Тот лишь едва заметно пожал плечами, молча давая согласие. Дроу с безупречными чертами лица развязал шёлковый шнур, бережно поддерживая древний пергамент.

– Я отправил сообщение остальным, о вас, – добавил Рорик, и на его лице расплылась ухмылка. – Там уже не рабочая атмосфера.

В ответ на это Келан лишь фыркнул, но в уголках его глаз собрались лучики морщин – редкий признак истинного развлечения.

– Похоже, в твои обязанности теперь входит и функция слюнявчика, – тихо процедил он в сторону Зерила.

Прелестница, почувствовав движение, во сне курлыкнула- проскрежетала и, закрыв пасть, глубже уткнулась в бок. Воздух в шатре снова, как и на поляне, наполнился напряжённым ожиданием, но на этот раз оно было своим, почти семейным.

Развернув свиток, темный эльф пробежался по тексту глазами. Его лицо, обычно представлявшее собой маску холодной невозмутимости, дрогнуло. Он медленно поднял взгляд, обвел присутствующих, потом перевёл его на спящую «прелесть», безмятежно храпящую в кресле, и снова опустил к пергаменту, будто проверяя прочитанное. Откашлявшись, он начал перечислять, и с каждым пунктом его голос звучал всё более невероятно:

– Телепатия… тактильная телепатия… исцеление… физическая сила… обладает «Голосом Бездны», а значит, звуком из этой пустоты может… усыпить, обездвижить, послать на смерть… Защита… Это всё – разными тембрами.

По мере перечисления изумление, словно морозный узор, сковывало лица друзей. Рорик остолбенел, став немой статуей. Малекир же, напротив, рванулся вперёд, и его лицо, искажённое жгучим любопытством, оказалось в сантиметрах от древней кожи свитка.

– И… любовь? – Зерил произнес это слово с такой же недоуменной интонацией, с какой читал о смертоносных способностях. Он снова посмотрел на собравшихся. – Это… непонятно. В каком смысле «любовь»? Мысли у кого-то есть? «Принесёт», «найдет», «подарит»… нам? Может, заклинание какое? Это пока не ясно. – Последовала пауза, давая им впитать услышанное. – И мы через кулон можем пользоваться исцелением и тактильной телепатией.

Воцарилась тишина. Но это была не просто пауза – это была гулкая, оглушающая тишина осознания. Они смотрели на мирно посапывающее существо, слюнка которого снова начала скапливаться в уголке пасти.