Качупелла

Глава 7

Не чувствуя усталости и желания спать, Бездноокая летела всю ночь до самого рассвета. Точнее, парила в потоках ветра, не ощущая ни холода, ни усталости, наслаждаясь свободой и скоростью.

Ещё вдалеке, впереди, она заметила движение и суету. Подлетая ближе, поняла, что идёт сражение. Двое – человек(маг) и темный эльф(дроу) – ловко отражали нападение многочисленной группы разномастных личностей. Эти бандиты бросались заклинаниями, ножами, стреляли из луков и пытались с разных сторон достать двоих, размахивая мечами. Однако те двое выглядели не менее внушительно, тоже применяя магию и отражая атаки с убийственной эффективностью. Шайка заметно редела.

Человек из пары, со шрамом на щеке, который не портил его, а придавал залихватский шарм, выкрикнул, отрубая кому-то руку:

– Кто вас послал?

Ответил, кряхтя и отбивая удары, жилистый мелкий бандит в маске:

– Тот, кто не хочет, чтобы вы были на Выборе! В любом случае, даже если вы сейчас не сдохнете, магическое животное вас не выберет – ваш кулон призыва повреждён! Ха-ха-ха-кхх! – Его смех оборвался, превратившись в кровавый хрип. Через мгновение он уже лежал на земле, дёргаясь в предсмертных конвульсиях.

Через десять минут кровавой бойни никого из шайки в живых не осталось. Тёмный эльф с сожалением произнёс, отирая клинок:

– Жаль, допросить нельзя было. На всех печать безмолвия. Никто бы из них имя не сказал, а только начав произносить – сразу помер бы.

Маг тяжело дышал:

– Это пятое покушение на нас за месяц. Кто же такой настырный? Я, конечно, понимаю, что две лучшие ищейки многим поперёк горла, но всё же... Раньше реже было.

Дроу, пнув ногой мертвого коротышку, мрачно констатировал:

– Этот кусок мяса прав. Нас не выберут. – Он потряс кулоном, висящим на шнурке. Прозрачный кристалл величиной с мизинец почти потускнел, и по нему змеилась трещина.

Люба-Качупелла внимательно слушала, притаившись на дереве, даже не дыша. В голове у неё начали зарождаться мысли. Она ведь тоже магическое животное. Не совсем, конечно, и вид у неё шокирующий, но пока – животное.

– Ты думаешь, с нашими рожами, пусть мы и имели бы магическое животное, на нас бы кто-то посмотрел? Я говорю «посмотрел», и даже не заикаюсь о женитьбе. На моей роже красуется шрам, и не только на роже, а ты... дроу. Мы – ходячие неприятности. У меня за спиной очередь из тех, кто мечтает меня прирезать, а тебя и вовсе в приличном доме чаем не попоят. Нас могут захотеть ради силы, ради защиты, ради долга – но не ради нас самих. Корысть, Зерил, только корысть. Не любовь. Мы не мечта женщин.

Люба присмотрелась к этим двоим и... расплылась в улыбке-оскале. Даа! Её мечта. Идеальная добыча. Нет, идеальные... партнёры? Они оба красавцы, на её вкус. Не классической красотой, а той, что заставляет напрячься мускулы: один – шатен с дерзким шрамом, меткой жизни, отнятой у смерти; другой – блондин-дроу, живое олицетворение холодной, чужой грации. А она... а она просто божественна в своей неподражаемой мощи.

Ещё в деревне она поняла, что в этом мире можно иметь и больше одного мужа. Идея, от которой у бывшей Любы закружилась бы голова, а у нынешней Качупеллы лишь заурчало что-то глубоко внутри от приятных мыслей.

Коварная Сердцеедка наблюдала, как они начинают обыскивать трупы, её чёрные глаза-бездны сверкали азартом. «

Кулон повреждён, говорите?

– подумала она, медленно вытягивая когти и цепляясь за кору. –

Магическое животное вас не выберет? Как знать... Как знать, ребята. Может, оно уже вас выбрало. И оно очень... настойчивое

».

Испытывая странную смесь хищного интереса и вспыхнувшего романтического влечения, Люба приготовилась к новому знакомству. Оно обещало быть куда более интересным, чем тихое наблюдение за деревней.

Качупелла летела достаточно высоко, но так, чтобы не потерять из виду мужчин. Одного из них звали Зерил, он был дроу. «

Интересно, как зовут второго?»

– вела мысленный диалог с собой Люба, посматривая вниз. «

Как бы им понравиться? Ну или хотя бы

чтобы

не шарахались от меня. На трусов не похожи. Хотя, конечно, меня могут испугаться и не только трусы...»

Мечтательница так ушла в свои мысли о будущем знакомстве, что пропустила столкновение с крупной голубой птицей. Они обе от неожиданности возмущённо вскрикнули – птица приблизительно «Кааарк!», ну а Качупелла – словно далёким, грозовым раскатом грома. Отмахнувшись лапами, случайно выдрала клок перьев и, наглотавшись их, забила нос и расчихалась. Птица, увидев, с кем столкнулась, благополучно ушла в обморок и камнем полетела вниз.

Объекты внимания внизу, услышав громоподобный звук и увидев падающую тушку, предположили, что в птицу ударила молния. Они долго смотрели в безоблачное небо, пытаясь найти хоть признаки надвигающихся туч.

– В жизни что только не бывает, – философски заключил человек со шрамом, подбирая дичь. – Ужин сам с неба падает.

Птицу они зажарили на следующем привале.

Нюхая вкусный аромат и глотая слюни, нахохлившаяся красавица сидела на кряжистом дереве, которое так хорошо её скрывало. Оно напоминало растрёпанное гнездо – сплетение могучих ветвей, поросших мхом и укрытых плотной шапкой листвы, сквозь которую не пробивался даже лучик света. Но даже эта идеальная засада не могла заглушить в ней чувство несправедливости. Ведь птицу, по идее, она убила! И на кусочек жареного мяса имеет полное право!

Были уже сумерки, когда птица наконец зарумянилась. Парни, расположившиеся недалеко от водоёма, решили перед ужином смыть следы боя и дорожную пыль. И Качупелла, конечно, воспользовалась моментом. Изящным движением лапы она отсекла половину восхитительной дичи и бесшумно вернулась на своё дерево, где с наслаждением разделалась с вкуснятиной, устроив себе очень интересное представление. Внизу двое обнажённых, прекрасно сложенных воинов с широкими плечами и рельефными прессами, отмывались от дорожной грязи. Ведя ладонями по упругим мышцам, они неспешно обсуждали что-то, и сие действие настолько заворожило несравненную Красотулю, что вызвало временный паралич передних конечностей. Непроизвольное движение заставило её выпустить когти, которые с глухим щелчком глубоко вошли в кору неведомого широколиственного дерева.

Она замерла, осознав свою оплошность. Попытка высвободить лапу привела лишь к громкому, древесному хрусту. Но впечатляющие силуэты, к счастью, звука не услышали. Шум воды, их собственный разговор и потрескивание костра заглушили её неловкость.