Хранители Оше

– Только предположения: другая складка реальности, за пределы атмосферы, а может и вовсе исчез из этого мира. Просто в какой-то момент Оше перестал быть там, где они его заперли.

– Сбежал, – негромко бросила Надя, вспоминая слова Ирта.

Иркалла нахмурился, и его бирюзовые глаза сузились:

– Если бы он остался здесь, его бы нашли.

– Значит, не остался, – отрезала Шер и захлопнула журнал. – Будем искать.

В углу лаборатории, за грудой оплавленных панелей и спутанных проводов, нашлась и установка. Массивное каменное кресло, опутанное пучками проводов, перед ним – консоль с рычагами и вплавленными в панель кристаллами. Рейвен подошёл ближе, провёл ладонью по холодным рычагам.

– Это управление разломами. Те два пролома открыли отсюда. Кто-то пытался остановить нас, но не смог довести дело до конца. Энергии не хватило.

– Здесь всё на остаточной силе, – Шер указала на едва светящиеся жилы в стенах. – Ловушки, разломы, даже этот холод – всё питалось от Оше. А когда он исчез, остались крохи. На последнем дыхании работало. Теперь и это гаснет.

Она обвела взглядом стеллажи, журналы, пустые ящики и поёжилась – не от холода, а от понимания: эти стены видели то, о чём молчали даже легенды. Здесь Оше был не божеством, а ресурсом. Объектом для препарирования. И здесь же он выскользнул из рук Осквернителей – туда, где его не могли найти ни технологии, ни магия.

– Значит, мы знаем, что он жив, – медленно проговорила Надя, всё ещё держа ладонь у груди, где теплился отголосок дара. – И знаем, что его нет нигде… внизу. Он там, – она снова указала вверх. – В небе. Может, выше. Но не под землёй.

– Может, и правда надо слетать, – подхватила Шер. – Если Оше сбежал, он должен был оставить след. И я этот след найду.

Рейвен, стоявший рядом, ничего не сказал – только коротко ударил костяшками по каменной столешнице. Точка. Драконы у входа, всё ещё настороженные, чуть расслабили плечи. Осталось только понять, куда лететь.

Шер выгребала всё, до чего могла дотянуться: свитки, журналы, металлические пластины. Драконам она велела тащить самое тяжёлое. Те подчинились без слов, даже вопросов не возникло.

***

Наверху, на поверхности, уже вечерело. Солнце скатилось к западному хребту, тени вытянулись, воздух наконец-то остыл. Караванщики переставили телеги подальше от провала – тёмного прохода, уходившего вниз, из которого тянуло сухим холодом. Расположились между руин, где стены ещё держали остатки тепла, а ветер не так настойчиво задувал в щели. Телеги составили полукругом, костёр разожгли в центре, и тени запрыгали по древней кладке, заставляя руины шевелиться, будто они ещё помнили живых. Орвин лично проверил, чтобы никто не шатался у края.

– Ещё один такой сюрприз – и мы тут останемся навсегда. Мне оно надо? Мне оно не надо.

Лошадей привязали к тому, что осталось от колонны, и те недовольно фыркали, косясь на тёмную дыру и прижимая уши.

Шер устроилась у костра, разложила бумаги прямо на камнях и принялась перебирать их, высматривая хоть что-то – координаты, ориентиры, названия, – что могло бы указать, куда направился Оше. Надя пару раз предлагала помочь, но Шер только отмахивалась: «Я сама». Иркалла свернулся кольцами рядом с Надей и негромко заметил: «Она теперь до утра не уснёт».

Парочка пересела чуть в сторону от костра. Иркалла не двигался, только глаза прикрыл от наслаждения. Кончик хвоста лежал у Нади на коленях – тяжёлый, тёплый, игриво изгибающийся. Она рассеянно поглаживала чешуйки у самого края, там, где они становились мелкими и мягкими.

– Народу много, – негромко прошипел он, не открывая глаз.

– Все свои.

– Всё равно. – Он помолчал. – Ну да ладно. Соскучился.

Она чуть сжала пальцы на его хвосте. Иркалла открыл глаза и поцеловал её – горячо, жадно, он ждал этого весь день. Потом снова откинулся на камень, будто ничего не случилось. Только хвост чуть плотнее обвил её талию.

Она положила голову ему на плечо. Хвост прижался теплее.

Шер, сидевшая у костра с бумагами, покосилась на них, хмыкнула и демонстративно уткнулась в свиток.

Рейвен, стоявший в тени руин, бросал взгляд в сторону Нади и Иркаллы. У них было что-то, чему он завидовал без злости.

«Я вожак. Я сражался с нежитью и ломал цепи голыми руками. А подойти к Рыжику боюсь. Стыдно».

– Он шумно выдохнул через нос и сделал шаг. Потом ещё один. Через минуту он уже стоял рядом с ней.

– Может, плед принести? – спросил он.

– Себе принеси.

– Зачем мне? Я дракон.

– Я тоже. – Шер наконец подняла на него глаза.

– Тогда жирный жареный шмат мяса? Прям с костра, – из его уст словно патока потекла.

– А вот это соблазнительно, – она чуть склонила голову набок.

– Ягодку подложить? – протарахтел он, словно кот-дракон.

– Четыре.

И уголки её губ дрогнули. Рейвен отошёл к костру и через минуту вернулся с дымящимся куском мяса на каменной пластине.

– Три, – сказал он, выкладывая ягоды на край пластины. – Четвёртую съел по дороге.

– Врёшь.

– Только учусь.

Шер покачала головой, но мясо взяла. И ягоды тоже. Откусила, прожевала и, облизывая пальцы, одобрительно хмыкнула:

– Хорош жирок. Прям как надо.

Рейвен сел рядом – не вплотную, но плечо почти касалось плеча. Она не отодвинулась. Он не придвинулся, но подумал:

«Первая охота за внимание самочки прошла успешно. Кажется».

Ночь прошла тихо, хоть и было в этой тишине что-то жутковатое. Пичуги расселись по скалам и не шевелились – только глаза-бусины тускло мерцали в темноте, и от этого казалось, что руины смотрят на лагерь сотнями немигающих глаз. Драконы сменяли друг друга на постах без приказа, каждый знал своё место. Орвин дважды просыпался, проверял лошадей и снова засыпал, ворча что-то про старые кости.

Только Надя всё ворочалась. Сон не шёл – компас внутри горел ровным, настойчивым теплом, не давая провалиться в забытьё. Она села, прислонившись спиной к тёплому боку Иркаллы. Он не проснулся, только хвост во сне чуть крепче обхватил её щиколотку. Надя смотрела на небо.

***

Когда первые лучи солнца лизнули восточные скалы, она поднялась. Иркалла, лежавший с закрытыми глазами, открыл их сразу – он и не спал, просто ждал, чувствуя, как компас внутри неё не даёт покоя.

– Ты куда?

– Недалеко. Я должна проверить.

Она поняла это только сейчас. Всю ночь тепло внутри указывало не просто направление, а точку – ту, откуда вчера тянуло стылым воздухом.