Страница 50 из 62
Двойной зов – драконий рёв и громовой раскат – разнёсся над миром, и вместе со звуком пошла волна. Сила Нади и Шер, сплетённая воедино, прокатилась по толще гор, вливаясь в древние капсулы. Яйца, что Оше когда-то вложил в недра, сбросили защиту – дар Нади, усиленный драконьим рыком, снял печати и наполнил спящих энергией.
И те, кто спал тысячелетиями, наконец открыли глаза – не ослабшими, а готовыми к бою. Коряво, виляя, словно привыкая к новому, переполнявшему их телу, они взмыли в воздух. И, не мешкая, принялись поливать огнём нежить, не давая ей вылезать из пролома.
Ирт тянулся к ним – не физически, но всем своим существом. Зависть душила его. Он хотел быть частью этого сплава, ворваться в него, разорвать, присвоить. И именно в этот миг, когда он был полностью поглощён своей жадностью, ударили смерчи.
Внизу, на площадке, Лийю накрыло волной – той же, что пробудила драконов. Эхо дара хлестнуло и по ней, и на миг всё внутри сжалось, принимая чужую, но не враждебную силу. А когда она вскинула руки, с ладоней сорвались уже не пыльные вихри – тугие жгуты, свитые из песка и воздуха. Они неслись к цели, как приручённые змеи. Два смерча ударили в костяную кучу одновременно – один в основание, второй в центр.
Ирт не успел уклониться, не смог. Тело, иссохшее за тысячелетия, больше не слушалось. Вихри разорвали его на части – кости рассыпались по камням с сухим стуком, свечение почти погасло.
– Вот так, – выдохнула Лийя, опуская руки. – Нечего на наших рычать.
Орвин, стоявший рядом, только крякнул. Рэна ничего не сказала, но уголок её губ дрогнул.
Ирт лежал на камнях нагромождением переломанных костей. Встать он уже не мог, только уцелевшая рука ещё тянулась, скребла по земле, пытаясь дотянуться до Шер. Чёрные провалы глазниц уставились на неё. В них ещё теплился отблеск – слабый, как последний уголёк.
– Шер… Сестра… – прохрипел он, и его пальцы, скрюченные, почти прозрачные, тянулись, как ветки мёртвого дерева. – Я всегда этого хотел… как у тебя… Поделись… Мы вдвоём… Мир наш… Вечные боги…
Он попытался приподняться ещё раз – ореол вокруг него вспыхнул, задрожал, как пламя на ветру. Пальцы впились в камень, ломая ногти. Один позвонок хрустнул, другой – и груда снова осела, уже не в силах держать форму. Искра в червоточинах глаз замерцала, как догорающая свеча.
Драконица медленно опустилась рядом с остовом. Её зелёные глаза смотрели без гнева, без торжества – только с тихой, почти человеческой грустью. Из горла вырвался низкий, вибрирующий звук, что-то среднее между рыком и стоном. Прощание. Или отпускание. То, о чём он просил, она не могла ему дать. И не хотела.
Надя стояла рядом. Иркалла придерживал её за плечо – хвост его, всё ещё подрагивающий после боя, обвивал её щиколотку, а сам он переводил взгляд с неё на рыжую драконицу и обратно. Две души, один шторм на двоих. Он чуял эту связь, и она была правильной.
Рейвен, всё ещё в истинной форме, опустив крылья, не отводил взгляда от рыжего чуда. То, что он понял в момент боя, теперь жгло изнутри. Истинная. Его. Слово, которого он никогда не искал и не ждал.
Подоспевшие драконы, нестройной стаей, кружили над башней, добивая последних марионеток. Один за другим они опускались на скалы – впервые за столетия собравшись вместе. Они просто смотрели на тех, кто подарил им небо. На ту, что позвала, и на ту, чей дар разбудил их.
Первая и единственная слеза скатилась, погасив последнюю вспышку – и Шер отвернулась:
«Прощай, падший брат. На этот раз
–
навсегда».
Пыль над площадкой медленно оседала. Торговцы, ещё не веря, что всё закончилось, опускали оружие. Драконы, рассевшись по скалам, синхронно пульсировали чешуёй – янтарной, зелёной, золотистой, – словно сама скальная гряда ожила и задышала.
Архив, за которым шли, лежал в руинах. Всё, что могло указать путь к Оше, было уничтожено или погребено под завалами. Остались только слова Ирта: «Обманул. Сбежал, гад. Солёная вонючая лужа. Весь. Полностью».
Оше сбежал. Но куда?
И эта неизвестность теперь висела над ними, как небо над башней – огромное, открытое и совершенно пустое.