Хранители Оше

Рейвен перевёл взгляд с трупа на капсулу, потом на Надю. Догадка мелькнула в глазах, задержалась на мгновение – и он её озвучил:

– Вы же его убили. А до вас и другие его убили. – Рейвен обвёл взглядом зал. – И вот он, в своей, надо полагать, усыпальнице.

Капсула настороженно, изучающе облетала вокруг жухлой оболочки. Зелёные глаза за прозрачной панелью превратились в две светящиеся щёлочки. Она не просто смотрела. Она узнавала. И от этого узнавания воздух в зале, казалось, стал на несколько градусов холоднее.

Вдруг мертвяк закашлял. Звук был похож на треск разрываемой ткани.

– Мне начать завидовать его живучести? – тихо, с кривой усмешкой произнёс Рейвен.

Веки, сморщенные, как плёнка на застывшем бульоне, дрогнули и открылись. Оттуда взирала сама смерть – две леденящие червоточины, в которых плескалась аура распада.

– Это принадлежит мне, – прокаркал мертвец. Корявый костлявый палец дёрнулся, указывая на капсулу, но рука так и осталась лежать на подлокотнике, не шевелясь. – Кто вы такие? Странные… не похожи на местных ничтожеств. Кап-су-ла. Я думал, их всех уничтожили. Никому доверять нельзя. Проваливай из неё, кто бы ты ни был!

Надя оглядела стены – пустые, стерильные, без единого намёка на записи или карты.

– Где же Архив? – негромко спросила она, скорее себя.

Мертвец услышал. И зашёлся каркающим смехом.

– Где? – прохрипел он. – Я его съел. Перемолол. Развеял. Карты, кристаллы, свитки – всё здесь. – Он постучал костлявым пальцем по своему лбу. – Теперь Архив – я. Единственный и неповторимый.

Он зашёлся судорожными выдохами, но смотрел пристально. А потом его взгляд упал на прищур Шер – и лицо, лишённое мышц, дёрнулось.

– М-м-м… твой взгляд… надо же… Шер? Никчёмная козявка. Всюду сующая свой нос. Всё-таки цела. Уходи, дрянь. Это моя жизнь. А ты – жди дальше. Как ждала всегда. Если найдёшь Его. – Он замолчал на секунду, и в этой тишине скрипнули его позвонки. – Кха-ха. Обманул. Сбежал, гад. Солёная вонючая лужа. Весь. Полностью.

– Ирт, – негромко произнесла Надя. – Опять. И снова он.

– Только часть, – произнёс Иркалла. – Хоть и большая.

– От-да-й. Мо-я! – тянул тот конечности к Шер.

Ирт переводил взгляд с одного на другого. Надя стояла впереди, сжав руки в кулаки. Иркалла – рядом, плечом к плечу, хвост напряжённой петлёй у ног. Рейвен замер чуть поодаль, и его пальцы уже начали удлиняться. Капсула висела слева от них – и её прищур вонзался в мертвеца.

Тот вдруг дёрнулся всем телом, и его аура – слабая, едва заметная – вспыхнула. По залу пронёсся низкий, утробный гул. Стены дрогнули – и внезапно открылись ниши. Десятки ниш, уходящих в темноту, из которых начали вылезать существа.

Изломанные куклы двигались так, будто каждое движение выдирали из них силой. Шаг – и сустав выворачивался под неестественным углом. Ещё шаг – и что-то хрустело внутри. Там, где у живых были глаза, у них зияла чернота – такая же, как у их создателя. И они шли. Медленно, неотвратимо, обступая плотным кольцом.

– Мои детища, – проскрежетал Ирт, поднимаясь с кресла и пятясь назад, за спины существ. Светящаяся аура подпитывала его, заставляя двигаться быстрее, чем можно было ожидать от трупа. – Те, которые не предадут.

– Вот и разминка подоспела, – процедил Рейвен, и его пальцы удлинились, превращаясь в чёрные керамитовые когти.

Наг словно увеличился в размерах. Хвост, золотистый и смертоносный, разрезал воздух, сметая первую волну существ. Те разлетались, переломившись пополам, но всё ещё скребли пальцами по полу, пытаясь добраться до цели. Краем хвоста он зацепил кресло – тяжёлое, массивное – и опрокинул его.

– Мы тебя уже раз убили, и сейчас справимся! – крикнула Надя.

– Моя часть, – прохрипел Ирт, потирая впалую грудь. – То-то я ослаб, почувствовал… Но ничего. Я привык к присутствию смерти, чувствую себя живым. И я не один.

Из ниш лезли новые и новые куклы. Вторая волна – Рейвен взмахнул когтями, раскидал наступающих в стороны, но на их место тут же вставали следующие. Капсула метнулась вперёд, зависла над наступающими тварями – и рухнула вниз. Гравитационное поле, державшее её на плаву, ударило в обратную сторону, припечатывая марионеток к полу. Кости хрустнули. Те, кто не успел отползти, вмялись в камень. Третья волна – Надя вскинула руки. Веерообразные молнии ударили в иссохшие остовы, пробивая бреши в их рядах. Одна из молний зацепила Ирта – тот дёрнулся, но лишь ухмыльнулся, с жадностью глядя на неё.

– О, какой прекрасный дар, – прошелестел он и потянулся к Наде скрюченными пальцами. – Хо-очу его. Се-бе.

Зала наполнилась молниями разных оттенков – голубыми, белыми, почти прозрачными. Вспышки выхватывали всё новые и новые корявые фигуры, выползающие из ниш.

– Четвёртая волна, – бросил Рейвен, оглядывая зал. – Их слишком много. Наружу! – рявкнул он. – Мне нужен простор.

Наг схватил Надю, перекинул через плечо и рванул к выходу. Рейвен бежал за ними, то и дело оборачиваясь и отшвыривая когтями самых быстрых преследователей. Капсула неслась следом, и её сенсоры тревожно мигали.

Волна безглазых тварей хлынула в коридор за ними – изломанные, дёргающиеся, жуткие в своём молчаливом упорстве. Их костяной цокот заполнил коридор, отражаясь от стерильных стен.

– Быстрее! – проорал Рейвен, и его голос на мгновение перекрыл весь этот кошмар.

***

Внизу, между тем, караван разбил стоянку. Люди хлопотали: расстилали ковры, разводили костёр, перекрикивались о чём-то своём. Девушки пили не спеша ягодный отвар. Лийя обхватила кружку ладонями – глиняный бок приятно грел пальцы. От костра тянуло дымком и сушёными травами, где-то в стороне охранник негромко перебирал струны – без мелодии, просто чтобы звучало. Мужчины прислуживали: подносили блюдо с нарезками, подливали в кружки, переглядывались между собой – всё было тихо, мирно, почти по-домашнему.

Лийя смаковала глоток сладкого напитка, прикрыв глаза.

– Вот сейчас они выйдут, я увижу это чу-удное создание. Само спокойствие, пластика, элегантность. Он даже пыль не потревожит, когда появится.

– Тебе всё равно ничего не светит, – отрезала Рэна, не отрываясь от кружки.

– Зна-аю, но посмотреть ведь могу? – мечтательно протянула Лийя.

– Ага, – хмыкнул Орвин, поскрёбывая подбородок. – Ты б ещё стихи про него сложила.

– Может, и сложу, – отмахнулась Лийя. – Будет что вспомнить. – Она отпила ещё глоток и, глядя на дыру, добавила: – Мужчина-змей… Интересно, а ещё такие водятся?

– Одного мало? – фыркнула Рэна. – Зачем ещё?