Хранители Оше

– Ой, – прошептала Шер с плеча, – это те самые, что внизу рычали? Нашими объедками закусывают. Я уже не знаю, пугаться или гордиться.

– Соль им нужна, – негромко ответил Рейвен. – Неожиданное явление оставило редкую ценность.

– Желание всех сожрать никуда не делось, – добавил Иркалла, принюхиваясь. – Но оно притуплено. Будто сверху легло что-то другое.

Надя выглянула снова. Один из хищников оторвал морду от камня и уставился прямо на неё – жёлтые глаза с вертикальным зрачком смотрели пристально, но без рыка, без оскала. Зверь попятился. Затем подался вперёд, втянул воздух и издал короткий недоуменный звук – не то фырканье, не то скулёж. Он чуял. Чуял, кто сделал это с камнями. Чей запах осел на скалах солью.

– Они нас заметили, – тихо сказала девушка.

– И не нападают, – добавил дракон. – Странно.

– Они нас не тронут, – произнёс наг, втягивая воздух.

– Тогда чего мы ждём? – Шер аж подпрыгнула, дёрнув единственным усом. – Змеёныш, натягивай штаны и вперёд, пока эти солевые гурманы не решили, что мы – десерт.

Иркалла метнул в неё убийственный взгляд. Рейвен молча вынул из сумки свёрток и протянул ему. Наг скрылся за валуном, а вскоре вышел в штанах и жилете, расправляя ворот – привыкал.

Рейвен окинул нага оценивающим взглядом и хмыкнул:

– Теперь ты похож на местного. Только походка выдаёт. Слишком плавная. Будто всё ещё скользишь.

– Я иду, – отрезал наг. – Остальное не важно.

Хищники во впадине лишь проводили их взглядами, но не тронулись с места. Один лениво рыкнул вслед, другой зевнул, третий снова уткнулся в камень.

– Вот это я понимаю – расстановка приоритетов, – прокомментировала, подёргивая бровью, голограмма, летя рядом с плечом. – Соль важнее нас.

Тропа вывела их к равнине. Ветер начал стихать, и вместе с ним улеглась пыль. Кустарники цеплялись за сапоги, и Надя пару раз чуть не упала, прежде чем Иркалла взял её за локоть. И тут со стороны пустоши донёсся гул. Из пылевого облака, поднимавшегося у горизонта, вырвалась стая – хищники, похожие на тех, горных, но более поджарые и быстрые. Они неслись прямо на путников.

– Стоять! – Рейвен выбросил руку, прикрывая Надю.

Но стая их даже не заметила. Зверюги пронеслись мимо, обдав запахом пота и пыли, и скрылись за скалами – туда, откуда путники только что ушли.

Шер проводила их взглядом.

– Они что, сговорились? Сегодня день бесплатной соли? Или у них призыв: «Беги на запах, игнорируй людей»?

Никто не ответил. Хищники скрылись за скалами.

– Ну и отлично, – уже спокойнее добавила она. – Пусть бегут. А мы культурно, пешочком, в Сухую Гавань. Без пробок и лишних знакомств.

Они вышли на равнину.

Та самая выжженная пустошь, которая ещё утром виднелась с высоты, теперь окружала их со всех сторон. Ржаво-бурая земля, иссечённая трещинами, уходила к горизонту, и ни одного живого существа – только редкие кусты, пучками торчащие из сухой почвы. Их ветки цеплялись за накидку, оставляя на плотной ткани белёсые зацепки; если колючка доставала до туники, та затягивала царапину быстрее, чем появлялась новая, и к тому же холодила кожу, спасая от духоты. Накидка же служила главным щитом от солнца – Надя плотнее запахнула её и надвинула капюшон до бровей.

Воздух замер. Стояло такое безветрие, что каждый шаг отдавался гулким хрустом. Солнце висело над головой – белое, раскалённое, оно больше не слепило, а давило, заставляя воздух дрожать.

– Как на Марсе, – пробормотала Надя.

– Что такое Марс? – поинтересовался дракон.

– Красная планета. Соседка Земли. Там тоже ничего нет. И никого.

– А ты была? – спросил Рейвен.

– Нет. Но на картинках видела, очень похоже.

Шер издала задумчивый звук – нечто среднее между хмыканьем и мурлыканьем.

– Марс, Марс… – протянула она, а потом вдруг оживилась. – А, точно! У меня ж там знакомый зонд был. Наискучнейшая железяка, мы с ним переписывались, когда я пролетала мимо. Он тогда ещё живой был. В своём смысле. А потом люди попытались эту красную каменюку колонизировать – понаставили станций, роботов… Лет пятьдесят – и всё. Ржавчина, песок и дохлые машины. Даже мой зонд замолчал. – Она вздохнула, и её голограмма на миг стала чуть прозрачнее, чем обычно. – И слава бо… – она запнулась, – … Оше, у меня есть вы. А вы, друзья мои, куда интереснее. И, заметьте, обновления прошивки не требуете!

Ничего не сказав, Надя только коснулась плеча, где дрожала голограмма. Шер на миг стала теплее. Никто из них не был один, пока они были вместе.

Они двинулись дальше.

Прошли ещё с полсотни шагов. Надя споткнулась – под сапог подвернулся особо острый обломок. Иркалла тут же оказался рядом.

– Устала?

– Немного. Но я в порядке.

– Давай понесу.

– Ого! – Шер тут же ожила. – Змеёныш предлагает транспортные услуги. Это прогресс. Я бы на твоём месте согласилась. Он так плавно идёт, будешь как в гамаке.

– Я сама, – Надя слабо улыбнулась. – Но спасибо.

Впереди, в дрожащем мареве, проступал барьер. Он поднимался над землёй огромным полушаром – полупрозрачная плёнка, переливающаяся, как мыльный пузырь. Сквозь неё смутно угадывались очертания построек, но стоило всмотреться – и картинка расплывалась, словно мираж, которому нет дела до смотрящих.

– Это оно? – тихо спросила Надя.

– Да, – ответил Рейвен. – Граница. За ней – земли Осквернителей.

– Или то, что от них осталось, – добавила Шер уже без улыбки.

Барьер колыхался, маня и пугая одновременно. Где-то там, за этой дрожащей плёнкой, скрывались ответы. И новые вопросы.