Страница 18 из 62
Голос нага пробился сквозь пелену. Шер моргнула. Вкус мёртвой воды на языке вдруг стал отдавать ржавчиной. Скрип песка – механическим скрежетом. Ветер в волосах – сквозняком из сломанного вентилятора. Иллюзия треснула, обнажая пустоту.
– Ты прав, – прошептала она, и её голограмма снова обрела чёткость. Уши расправились, в глазах зажглась злая искра. – Это не опыт. Это враньё. Ты так и не узнал, каково это – чувствовать по-настоящему. И никогда не узнаешь.
Шер, выныривая из иллюзии, заметила перемену в Иркалле. Её усы дрогнули, а голос стал тихим и благоговейным:
– Оставшаяся капля дара, та самая, что океан вложил в капсулу перед стартом, – она перетекла в тебя. Я думала, она для другого. Но океан, похоже, решил иначе. Твоё тело приняло силу, как сухой песок принимает воду.
Она помолчала, а потом добавила спокойно, с едва заметным уважением:
– Твой дар – чуять суть. Где ложь, где правда, где живое, а где пустая оболочка. Добро пожаловать в круг хранителей, змеёныш.
С площадки шпиля показалось нечто, похожее на череп с вытянутой мордой и инфернальными шевелящимися отростками вместо рта. Глазницы светились потусторонним туманно-зеленым светом.
– Шер, такое он тебе тело предлагает? – указала Надя. – Тут и думать нечего, давай прибьём этого урода.
Голос Шер окреп:
– Ты прав, я была пассивной. Смотрела. Но теперь – нет, даже смотреть не могу, глаз дёргается от такой красоты.
Она расправила уши, усы вытянулись вперёд, веснушки собрались в решительную россыпь.
– Надя, бей.
– Но ты...
– БЕЙ!
Надя выбросила руки вперёд. Импульс выстрелил – не молнией, а прозрачной звенящей волной. Она ударила в шпиль, и тот на секунду засветился изнутри голубым.
«
Шер, не-е-ет!
»
– Прощай, падший брат.
Ирт закричал. Не звуком – мыслью. Чистой, искажённой болью, которая пронзила всех троих. Надя схватилась за голову. Шер закричала вместе с ним – но в её крике было освобождение.
Зелёные огни мигнули и погасли. Шпиль дрогнул, осыпаясь каменной крошкой. Чёрные дымоходы затихли и лишь отплёвывались дымными ошмётками.
Поле исчезло. Двигатели капсулы гудели ровно.
Шер молчала. Её побледневшая морда застыла, как у статуи, даже усы не шевелились – обвисли. Голография мерцала на краях, будто ей требовалось время, чтобы собрать себя заново.
Надя переглянулась с Иркаллой. Он всё ещё прижимал её к себе, но, почувствовав, что опасность миновала, ослабил хват. Его хвост подрагивал.
– Шер? – позвала Надя шёпотом.
Веснушки на щеках Шер дрогнули. Потом усы. Потом она открыла глаза – мутные, уставшие, но живые.
– Всё, – выдохнула кошка. – Его больше нет. Я его… мы его…
Иркалла перетёк в двуногую форму, но остался на месте, держась за поручень.
Шер глянула на его обнажённое тело и фыркнула:
– Ой, а ты голенький. Порадовал после стресса.
Иркалла виновато дёрнулся:
– Извините, случайно, – и мгновенно перетёк обратно в хвостатую форму.
Надя, стоявшая к нему боком, нарочно смотрела в стену, но уголки её губ предательски поползли вверх. Она изо всех сил пыталась не растянуть их в улыбку.
– Ты как? – спросил Иркалла (уже снова хвостатый).
– Жива, – ответила кошка. – Виртуально. Но будто бархан обвалился сверху. А потом ещё один.
– Простите, что не смог помочь, – с сожалением выдохнул наг.
– Твоё время ещё не пришло, – ответила Шер. – Но оно придёт.
Потом тихо добавила:
– Я всё время вспоминала, как Ирт плакал, когда впервые надел оболочку. Я тогда подумала: «Как же он хочет жить». А теперь поняла: он никогда и не жил. Он просто боялся смерти. Даже будучи ИИ. – Она фыркнула. – Глупый.
Снаружи существа в багровых робах разбегались. Одно из них, то, что кричало «гроб мой», замерло, потом поклонилось капсуле и тоже скрылось в темноте.
– Кормились отбросами его искажённой силы. – Шер поморщилась. – Теперь без хозяина разбредутся. Или сдохнут.
– Уходим, – объявила Шер. – Надя, ты готова?
Надя опустила взгляд на свои руки, потом перевела его на нага. Он стоял рядом, хвост спокойно лежал на полу.
– Готова.
Из динамиков раздалось хмыканье – складочки на лбу у Шер довольно дёрнулись.
– Я только что исправила давнюю ошибку. Я в восторге. Нет, я в ужасе. Нет, я хочу мороженого. Виртуального. С двойной порцией цинизма.
–
У тебя странные реакции,
– покачал головой Иркалла.
– Это называется «горе», – парировала Шер. – Но я ИИ, поэтому у меня горе с сарказмом. Поехали уже. Я хочу в космос. Там хотя бы нет гробниц.
Капсула плавно поднялась вверх. Зелёные огни погасли окончательно, замок темнел внизу. Планета медленно возвращалась к обычной тьме – без колдовства разумного мертвеца.
– Куда теперь? – спросила Надя.
– На Ошею, прямым курсом, – ответила Шер. – Хватит отвлекаться.
Обняв Надю за плечи – осторожно, но надёжно, – Иркалла произнёс:
– Вы молодцы.
А Шер лишь хмыкнула, а в обзорной панели звёзды разгоняли тьму.
Они уснули почти сразу – сказались и пережитый бой, и тяжесть дара, впервые проявленного так полно. Иркалла, даже во сне, не разжал хвоста, обвившего щиколотку Нади. А она не дёрнулась – приняла это кольцо как должное, как будто, так и надо.
Капсула взяла курс на Ошею. Впереди были годы полёта, тишина и тьма между звёздами.
Шер смотрела на них. На её голографической морде не было привычной усмешки. Только тихая, почти человеческая забота. Знания они получили. Навыки – тоже. Но настоящее обучение начнётся только там, на берегу живого океана.
Справятся ли? Она не знала, но могла верить.
За время, проведённое с Надей, – и даже то короткое, что рядом с нагом, – Шер вновь заметила в себе перемены. Те чувства, что раньше были лишь бледными эмуляциями, теперь обретали плоть. В них появилась глубина. Вера стала не просто строкой кода, а чем-то тёплым, пульсирующим в такт её процессорам. Любопытство больше не было пустым сбором данных – оно жгло, заставляло задерживаться на деталях, задавать вопросы самой себе.
Эти двое – странная, случайно собранная пара – безумно ей нравились. Не как задание, не как миссия. А как… свои. Как те, ради кого хочется лететь дальше, даже когда сил почти нет.
Шер улыбнулась – одними уголками рта, без обычного оскала. И отвела взгляд к звёздам.
А за прозрачной панелью звёзды разгоняли тьму, и галактики медленно текли мимо, как песок в древних часах.