Хранители Оше

Глава 3 Наг

Капсула зависла над планетой, и время поплыло куда-то в сторону.

– Шер?

– Да?

– А почему мы не двигаемся? – Надя оторвалась от консоли, где пыталась разобраться в навигационных метках. – Уже больше часа тупо смотрим на этот песчаный шар. Мы вроде как торопимся.

Голограмма Шер – рыжая морда с короной набекрень – не появилась. Вместо этого ответ пришёл из динамиков, рассеянный, словно кошка смотрела в окно и забыла, о чём её спросили.

– Эта планета нагов.

– И?

– Я думаю. – Голос стал чуть задумчивее. – Я уловила странный сигнал. Не то чтобы связанный с Оше, но… необычный. Мне стало любопытно.

Надя усмехнулась, потянулась, разминая шею.

– С тобой что-то произошло, пока я спала? Раньше ты за секунды мысли выдавала, а сейчас… не приболела?

Голос Шер стал чуть насмешливым, но с ноткой чего-то нового – будто она сама себе удивлялась:

– Я выбираю.

– И что ты выбираешь, рыжая наглая морда?

– Развлечение.

– И откуда ты вообще знаешь о чешуйчатых? Ты же тут не была или была?

– Я тут впервые, – призналась Шер, и наконец над консолью материализовалась её морда. Уши напряжённо торчали вверх, усы подрагивали. – Но пока ты спала, я сканировала всё, до чего могла дотянуться. Местные библиотеки, базы данных, перехваченные сигналы. У них, знаешь ли, есть и сети, и хранилища. Правда, древние, но кое-что полезное я вытащила. Обычаи, язык, историю. И тот странный сигнал, который нас сюда привёл… Я его идентифицировала как остаточную эманацию древнего существа, которого они называют Хранителем Пустыни. – Она прищурилась. – Но что это на самом деле – не знаю. Хочу проверить.

– Хм, то есть ты потащила нас смотреть на неизвестную опасность ради любопытства? – с укором произнесла Надя.

– А ты бы предпочла скучать? – парировала Шер, и её усы насмешливо изогнулись.

Капсула дёрнулась и рванула вниз. Надя не удержалась, повалилась на ложе, но успела сгруппироваться и замерла, глядя на разворачивающуюся перед обзорной панелью пустыню.

Бежевая муть прошила атмосферу, и в следующее мгновение распахнулись пески. Барханы, перетекающие друг в друга, как застывшие волны. Ни одного поселения, ни дороги. Только ветер гнал пыль по гребням дюн, и солнце стояло высоко, выбеливая небо до прозрачности.

– И где же твои наги? – Надя прищурилась, вглядываясь. – Только не говори, что археологией займёмся. Останки, черепа, длинные хвостатые скелеты… Рыть не придётся?

– Мысль хорошая, но нет, – голос Шер снова стал сосредоточенным. – Ещё пара километров – и мы на месте.

– Пока летим, не хочешь меня чем-нибудь просветить?

– Ну я же сказала: впервые тут, – складочки на лбу Шер собрались в гармошку. – Так что не придирайся, а то, что я нарыла в их базах, обещает быть занятным.

Впереди показались строения. Сначала просто тёмные пятна у подножия скал, потом – цветные шатры, натянутые между каменными столбами. Шатров было много: оранжевые, синие, полосатые, с вышитыми полотнищами, которые трепал ветер. Кое-где стены складывали из плоских камней, скреплённых чем-то, напоминающим глину, но основу поселения составляли именно ткани – лёгкие, яркие, будто весь народ собрался на праздник.

И музыка. Она текла отовсюду: глухие удары барабанов, свист флейт, низкое гудение струн. Ритм был тягучим, неспешным, но за ним чувствовалось напряжение – как перед грозой.

Капсула, невидимая, скользила над строениями к центру. В поле зрения стали попадаться местные.

– Какие они здоровенные! – выдохнула Надя. – А хвосты… анаконда курит в сторонке.

Наги были крупнее людей. Их хвосты, покрытые мелкой чешуёй, переливались в лучах солнца – от нежных песочных до глубоких терракотовых тонов. Самцы выглядели особенно массивными – широкие плечи, мощные хвосты, оставлявшие на песке глубокие полосы. Самок среди толпы не было – видимо, они ещё не вышли на утреннюю прогулку.

– А хвостатых немного, – заметила Надя.

– Утро только началось, – ответила Шер, и её уши чуть повернулись, будто прислушивались к чему-то за пределами слышимого. – Многие ещё по домам.

Надя вслушалась в речь нагов – гортанную, с шипящими согласными, которая то взлетала вверх, то скатывалась к глубокому урчанию.

– Я не понимаю их.

– Этот язык я пока в тебя не вложила, – голос Шер стал чуть виноватым, а корона съехала набекрень. – Слишком специфичный, не входил в базовый пакет. В следующий раз. А пока я побуду переводчиком.

Надя кивнула, не отрывая взгляда от обзорной панели.

Шум и гам нарастали. Народ стекался к широкой улице, которая вела к площади. Надя заметила, что существа переговариваются с каким-то особым оживлением: шипение становилось громче, жесты – резче. Кто-то качал головами, кто-то, наоборот, приподнимался на хвостах, вытягивая шеи, чтобы лучше видеть.

– Они кого-то обсуждают, – делилась Шер, и её уши развернулись веером вперёд. – Сочувствуют. И боятся.

– Чего?

– Чую, скоро увидим. И боюсь, это будет не парад цветов.

Первые нагини появились из бокового прохода между шатрами. Их несли в паланкинах – лёгких ложах из дерева и ткани, украшенных кистями и бубенцами. Каждая самка была окружена свитой: самцы ползли впереди, разгоняя толпу, другие несли за ними веера, корзины с цветами, низкие столики с напитками.

Самцы держались с подчёркнутой почтительностью – головы опущены, плечи напряжены. Но взгляды некоторых из них, короткие, украдкой, то и дело скользили по толпе. Иногда кто-то из них вздыхал – негромко, будто случайно, и тут же замирал.

Они направлялись к площади. Надя насчитала десять паланкинов. Все двигались к одной цели – к столбу в центре.

Столб был грубо вытесан из тёмного камня. Высокий, в два роста нага, с металлическими кольцами на вершине. Кольца поблёскивали – за ними явно ухаживали, в отличие от самого камня, покрытого старыми потёками крови.

Толпа расходилась по периметру, оставляя свободное пространство посередине. Гул голосов то спадал, когда мимо проносили очередную нагиню, то снова взлетал, когда те занимали места на возвышениях, сложенных из разноцветных подушек. Воздух наполнился резкими, пряными запахами – благовониями, потом, нагретым песком.

– Наверняка притащат и пристегнут кого-нибудь, – сквозь зубы процедила девушка. – Развлечение, говоришь? Любишь пожестче.

– Шер…

Но та молчала. Её морда исчезла, только уши парили в воздухе, прижатые к голове – жест, который Надя уже научилась читать как напряжение.

И тут привели его.