Страница 51 из 80
— Нарушить это обещание — значит устроить скандал. А скандал в мегацеркви равносилен взрыву. Это ранит мою мать и сестру, которые пожертвовали всем ради отца и церкви, — я качаю головой. — Не могу так с ними поступить.
— То есть ты говоришь, что после выпуска возвращаешься в Техас.
Я киваю, беру её руку и провожу большим пальцем по костяшкам.
— Разве что Бог не пошлёт новый потоп. Что, впрочем, вполне возможно. Я совершил немало грехов.
— Эпичных факапов.
— Именно, — я приподнимаюсь, переворачиваю её на спину, сбрасывая простыню. Её тело идеально. Она идеальна.
И поэтому я признаюсь:
— И если у меня осталось всего шесть месяцев на грехи и факапы, я хочу, чтобы ты была той, с кем я их совершу.
— Тебе не нужно было готовить для меня.
Я наблюдаю, как она двигается на крохотной кухне. Чёрт, она выглядит ахуенно в моей рубашке, которая слегка прикрывает бёдра.
— Не уверена, что это можно назвать готовкой.
Она открывает шкафчик, встаёт на цыпочки, тянется за миской, и я вижу кружевное бельё и соблазнительную округлость.
— И у тебя урчало в животе, и ты так тоскливо смотрел на мою холодную лапшу.
Я вскакиваю, пересекаю комнату и вплотную подхожу к ней, чтобы взять миски. Её задница касается моего члена, и блядь, возможно, это была не лучшая идея. По крайней мере, если я хочу съесть что-то кроме её киски.
— Я пришёл сразу после игры. Не успел поесть, как обычно после победы.
Отодвигаю её волосы и целую шею.
— И, думаю, мы сожгли кучу калорий сегодня.
Она поворачивается, смотрит на меня своими большими карими глазами. Её волосы растрёпаны. Я не давал им покоя всю ночь. Под рубашкой нет лифчика, и желание прикоснуться, убедиться, что это реально, почти невыносимо.
Я хочу её. Уверен, что не перестану хотеть. Но сейчас важно показать Наде, что она для меня больше, чем просто тёплое место. Это я могу найти в любом женском общежитии. А здесь? Большая миска углеводов и потрясающая девушка, с которой можно их разделить.
Накладываю лапшу, беру обе миски и иду в гостиную. Пар поднимается над тарелками, керамика горячая. Ставлю их на стол и сажусь рядом с ней на диван.
Наматываю лапшу на вилку и откусываю.
— Боже, как вкусно.
— Рада, что тебя устраивает мой рамен за доллар.
Она натягивает плед на колени, пряча эти великолепные ноги.
— На десерт есть пудинг в стаканчиках.
— Ты шутишь, но я спортсмен. Съём что угодно.
Мы едим в тишине, слышен только звук чавканья, точнее, моего чавканья. Она ест, как принцесса. Ну, почти. Капля супа стекает по её подбородку, и я ухмыляюсь.
— Что?
— Ты мне нравишься такой.
— Какой?
Она ёрзает, нервничая под моим взглядом. Но я не отвожу глаз. Пусть привыкает.
— Поедающей дешёвую лапшу.
Я цепляю палец за воротник рубашки и притягиваю её ближе, заглядывая внутрь.
— В моей рубашке.
Слизываю каплю с её подбородка.
— Выглядящей так, будто только что получила лучшие оргазмы в жизни.
Её губы приоткрываются, и я целую её, ощущая солоноватый вкус. Но отпускаю, прежде чем это зайдёт слишком далеко. Откидываюсь назад и беру ещё ложку.
— Хочешь посмотреть «Спрингфилд»?
— О, давай.
Она ставит миску на стол.
— Что это?
— О чем ты?
— Всё это. Ты так с каждым обычным трахом сидишь, мило улыбаешься, предлагаешь посмотреть дешёвые сериалы?
— Во-первых, не смей говорить про «Спрингфилд» такое. Это шедевр подростковой драмы с призраками в качестве бонуса.
Она смотрит на меня.
— А во-вторых, нет. Никогда.
Я откручиваю крышку бутылки с водой и делаю глоток. Сердце колотится. Не знаю почему. Наверное, потому что раньше мне не приходилось этого делать. И не хотелось. Но с Надей я хочу расставить все точки над и.
— И в-третьих, — я указываю между нами, — это не просто трах. По крайней мере, для меня.
— Значит, ты был серьезен, когда сказал, что хочешь провести со мной следующие полгода?
Вываливать на неё все свои чувства сейчас, после того, как рассказал о своих планах на будущее, было бы нелепо.
Я хочу Надю. Надолго. Хотя подозреваю, что переезд в Техас и жизнь в «Королевстве» не в её списке целей. Ей нужен мужчина в форме. Тот, кто потеет на льду, а не стоит на сцене и проповедует то, во что сам не верит.
Но играть по правилам не в моём стиле. YOLO. Я прожил каждый день в Уиттморе так, будто он последний. И не собираюсь останавливаться. Если она моя только до выпуска, я не упущу свой шанс. А дальше разберёмся.
— То, что мы делали там, — я беру её руки и целую костяшки, — и то, что будем делать после просмотра «Спрингфилда», делает тебя моей. Не только в спальне. Не только когда удобно, или когда кому-то из нас нужно разрядиться. Я имею в виду всегда.
— То есть и на людях?
— Настолько, насколько ты захочешь.
Я провожу рукой по волосам, внезапно осознавая, что она, возможно, не хочет того же.
— Настолько, насколько ты мне позволишь.
— Аксель Рейкстроу — парень с обязательствами? — она пробует это на вкус, затем качает головой. — Ты уверен?
— Думаешь, я не способен на серьёзные отношения? — поднимаю бровь.
— В теории способен. Но разве твоя фишка не в том, что ты дикий, непредсказуемый вратарь?
— В том-то и дело, малышка. Вратари — самые преданные игроки на льду. Когда на тебя несётся стокилограммовый форвард, запуская шайбу со скоростью под сотню километров в час, у тебя нет выбора. Либо ты полностью в игре, либо тебя увезут на носилках.
Я усаживаю её к себе на колени.
— С обязательствами у меня проблем нет, Ти. Просто раньше не встречал девушку, ради которой захотел бы остановиться.
Она выдыхает, глаза расширяются.
— Боже, это пугает.
— Отношения со мной тебя пугают? — блядь, я всё делаю не так.
— Нет.
Она качает головой.
— Отношения с тобой меня заводят. Пугает другое. Сказать Твайлер.
— Ты чист.
Понадобилась секунда, чтобы осознать его слова. По крайней мере, пока Риз не врезал мне локтем в бок.
— Ах ты ж… — бормочу я, потирая ушибленное место. Тренер приподнимает бровь. — Прости, тренер. Просто я боялся, что тест снова окажется положительным.
— Проверь сам.
Он протягивает мне карточку с результатами. И да, анализ крови чистый.
— Слава богу.
Я выдыхаю, даже не осознавая, как напрягся в ожидании плохих новостей.
— Потому что я чист, как слеза. Не прикасался ни к чему неделями. Ни капли алкоголя.