Под защитой вратаря

— Прощаю, — отвечаю без колебаний. — Я тоже не должна была обвинять тебя. У нас был договор, и ты просто выполнял его.

— Значит, всё ок? — он приподнимает бровь. — Ты важна для меня, Надя. Я не уйду, пока мы не разберёмся. Пока не поймём, куда это идёт.

— Всё ок, — мой пульс учащается, — и я тоже этого хочу, но…

— Но что?

— На День Благодарения кое-что случилось. Я хочу рассказать тебе, и это может изменить твоё мнение обо мне. — Я изменилась за последние сутки. Чтобы было комфортнее, забираюсь на кровать, похлопываю по месту рядом. Ему тоже может понадобиться почувствовать себя удобнее. — Если у тебя есть время выслушать.

— У меня есть всё время, которое тебе нужно, дорогая.

Он скидывает туфли, пиджак. Рамен остывает на тумбочке, но аппетит пропал в этой куче нервов.

— О чём речь? — он берёт меня за руку. Я провожу пальцем по букве Y на его костяшках.

— Обо мне.

— О тебе?

Киваю.

— На этой неделе я встретила человека из прошлого. Того, кто сделал мне больно, хотя я только сейчас осознала, насколько.

Рассказываю про Уилла, про то, что произошло у бассейна.

— Этот ублюдок назвал тебя шлюхой?! — он выглядит так, будто готов выпрыгнуть из кожи.

— Не в первый раз, — признаюсь я.

— Чёрт, Ти, это только делает все еще хуже.

— Знаю. И я позволяла. Думала, так старшие общаются. Что это цена за его внимание. Позволяла ему говорить и делать со мной то, что мне не нравилось.

Наши взгляды встречаются, и он понимает.

— Блядь.

— Я была не в себе. Он был крутым взрослым парнем, другом брата. Я доверяла ему. Хотела его внимания. Одобрения. Поэтому когда он… — сглатываю, — когда заставлял меня делать что-то, я не сопротивлялась. Не знала, как.

Аксель обнимает меня, жёсткий воротник его рубашки касается моей щеки. Я тону в объятиях, вдыхая его запах. Безопасность.

— Он…

— Ты не обязана рассказывать. — Он поворачивается ко мне. — Только если хочешь.

— Хочу.

Рассказываю обо всём. Как он флиртовал при друзьях, чтобы я расслабилась, а потом звал в гостевой домик один на один.

— Он был первым, с кем я поцеловалась. Первым, кого я увидела и потрогала. Первым, кто был внутри меня. — Смотрю ему в глаза. — Для него не было границ, потому что я не умела говорить нет.

— Господи, Ти. Он был старше, опытнее, преследовал младшую сестру друга. Настоящий ебанный хищник.

— Я знала, что это неправильно. Всё это. Боль, которую чувствовала физически и морально. Стыд во время и после, когда кралась домой, притворяясь той же девочкой, что ушла. Но я не знала, что делать. Как выбраться. Кому рассказать. Просто терпела, пока он не переключился на других, а я не выросла и не сбежала подальше. — Сглатываю ком в горле. — Но я не оставила это в прошлом. Притащила с собой всё это токсичное поведение.

— Ты не токсична, — Аксель проводит пальцами по моей щеке. — Ты добрая, красивая, умная.

— Может быть, — улыбаюсь я, — но во мне есть что-то, что ищет такое одобрение, даже от плохих людей. — Вздыхаю. — Я готова это остановить.

— Ты уже остановила. Дала отпор тому соседу и Бренту Рейнольдсу. Ты уже не та, с кем я познакомился, — он обнимает меня крепче. — То есть, ты всё такая же горячая, но другая. Более осознанная. Более уверенная.

— Я не чувствую уверенности.

— Это приходит со временем. — Аксель отодвигается, чтобы лучше видеть меня. — Когда я только стал вратарём, я боялся. Шайбы. Клюшки. Агрессивных игроков. И, как только привыкал, переходил на новый уровень, где всё повторялось, но было больше, быстрее, сильнее. — Он смеётся. — Когда Риз впервые отправил шайбу в мои ворота, я чуть не обосрался.

— Ты боялся его?

— Не его, а выглядеть идиотом против одного из лучших нападающих. Боялся, что тренер поймёт, что я не заслуживаю места, и меня отправят обратно в Техас.

— Что случилось?

Он закатывает глаза.

— Мы оба опозорились. Он нервничал и промахнулся, а я так рванулся, что поскользнулся и рассек подбородок. — Аксель показывает шрам. — Крови было море.

Смеюсь, представляя их злость и смущение.

— Понимаю, но это не одно и то же.

— Вывод в том, что уверенность не даётся просто так, Ти. Её зарабатывают. Тренируют. А последние недели ты тренировалась быть женщиной, которой не нужно гоняться за джерси и искать одобрения не у тех людей.

Хм. В этом есть доля правды.

— И даже когда ты пыталась накосячить, — на его губах медленно растягивается ухмылка, — я был рядом, чтобы спасти тебя от эпичных факапов.

— Ты помогал мне? — хохочу. — Да ладно! Это я постоянно выручала тебя! Ты слабак, Рейкстроу. Слабак!

— Слабак? — Бормочет и неожиданно атакует щекоткой.

Визжу, пытаюсь увернуться, но он ловит быстрыми сильными руками, переворачивает на спину, нависает надо мной. Все его мускулы, сила, сексуальная мужественность.

— Я похож на слабака, Ти?

Задыхаясь, качаю головой.

— Нет.

Его челюсть напрягается, зрачки темнеют.

— Блядь.

— Что?

— Я хочу поцеловать тебя прямо сейчас.

— Почему не целуешь?

— Потому что у нас только что был серьезный разговор, и я не хочу обесценивать это, возбудившись после того, как ты открылась.

— Ты всегда возбуждён. — Чувствую его между ног, кожа горит от желания. — Поцелуй меня.

— Ты уверена? Я не хочу быть ещё одним мужчиной, который сделает тебе больно.

Прикасаюсь к его лицу, провожу пальцем по шраму.

— Ты единственный, кто дал мне выбор, Аксель. Кто создал безопасность, но при этом заставлял чувствовать себя желанной. — Поднимаюсь, целую его жёсткую линию челюсти. — Я хочу этого. Хочу тебя.

— Я не облажаюсь, — говорит он.

Не успеваю спросить, что он имеет в виду. Он показывает это в первом поцелуе. Нежном, едва приподнимая мой подбородок, медленно касаясь языком губ.

— Ты солёная.

— Это рамен.

— Блядь, вкусно, — искренне говорит он.

Большой палец скользит по моей челюсти, как бы прося открыться. Подчиняюсь, следующий поцелуй глубже, безжалостный, наши языки встречаются в отчаянном порыве.

— Господи, — дышит он, — ты всегда такая вкусная.

В ответ я мурлычу, засасываю его пирсинг между зубов, отвлекая, пока пальцы расстёгивают пуговицы рубашки. Его тело всегда шокирует, подтянутое, мускулистое, с тату. Он сбрасывает рубашку, в отчаянном порыве я приникаю к его соску.

Он вздыхает, руки скользят под мою футболку и сжимают грудь.

— Чтоб меня… эти сиськи.