Страница 51 из 99
ДВАДЦАТЬ СЕМЬ
Грейси
Я немного ерзаю и разминаю руки, пока Ноа открывает дверь в квартиру своих родителей.
— Ты уверен, что это нормально? — Спрашиваю я, прикусывая нижнюю губу, пока он ведет меня ко входу.
Я мало что знаю о его родителях, так что кто знает, как они отреагируют на то, что он будет здесь со мной, пока их нет дома? Мои родители спокойны, и их бы нисколько не волновало, останусь ли я наедине с Ноа, поскольку они хорошо его знают, но у меня такое чувство, что его родители совсем не похожи на моих.
— А можно пригласить друга к себе домой? — Спрашивает Ноа, фыркая. — Конечно, можно, малышка.
Я закатываю глаза. — Ха ха. Я просто волнуюсь, потому что их здесь нет. Что подумает твой отец, если узнает, что ты гуляешь наедине с дочерью его делового партнера? — Спрашиваю я, приподняв бровь.
— Хочешь правду? — спрашивает он, и я быстро киваю. — Правда в том, что он, вероятно, увидел бы в этом нечто большее, чем есть на самом деле, и попытался бы устроить наш чертов брак. Он был бы так взволнован при мысли о том, что я буду трахать тебя, что закатил бы чертову вечеринку. Мои родители совсем не похожи на твоих, Грейси. Поверь мне, все в порядке.
Я знаю, что его родители могут быть немного... другими, но действительно ли они попытались бы устроить брак для собственного сына? И я собираюсь проигнорировать вторую часть его предложения, потому что… нет, просто нет.
Ноа — лучший друг моего брата, даже если бы мы были в альтернативной реальности, и я бы хотела встречаться с ним, я бы не смогла.
Ноа так же близок с моим братом, как и я, и я бы никогда не хотела разрушать их отношения. Или мои с Коулом.
— Я вижу, как крутятся колесики в твоей голове. — Он наклоняет голову в сторону дивана и приподнимает бровь. Я послушно сажусь, пока он направляется на кухню, чтобы принести нам напитки.
Он возвращается и протягивает мне бутылку воды, прежде чем сесть на диван рядом со мной. — Мои родители... традиционны. Ваша семья может быть состоятельной, как и моя, но в то время как ваши верят в проявление привязанности и проведение времени со своими детьми, мои — нет. Моя мама считает, что она должна быть послушной домохозяйкой, какой ее воспитали родители, и она считает, что моя жена должна быть такой же. Мой отец считает, что я должен возглавить компанию и жениться на женщине, которая будет хорошо выглядеть в глазах внешнего мира. Его не волнуют мои мысли или чувства по этому поводу, но он согласился позволить мне самому выбрать себе жену, при условии, что они соответствуют тому образу, который он себе придумал.
Мой разум замирает, когда я перевариваю то, что он мне говорит. — Итак, если однажды ты влюбишься в кого-то, кто не вписывается в стереотип, что ты будешь делать?
Он ухмыляется. — Этого не случится, но дело не в этом. Я не собираюсь давать ему власть над моими решениями, но мне проще просто соглашаться с ним, когда бы он ни заговорил об этом. С тех пор, как мне исполнилось восемнадцать, он больше не имеет никакого отношения к моим финансам, и, честно говоря, я редко вижусь со своими родителями. — Он обводит рукой комнату. — Они в основном на пенсии. Мой отец передает большую часть своей работы своему ассистенту, пока он ждет моего окончания учебы, и они проводят время, путешествуя по миру. Мне не нужно беспокоиться о том, что придется с ними встречаться и избегать разговоров.
У меня так много вопросов, так много вещей, которые я хочу сказать, но информация, которой он меня поражает, запутывает мой мозг, и я даже не уверена, с чего начать и подходящее ли сейчас время их задавать.
— И именно поэтому ты всегда проводишь каникулы либо у нас, либо с кем-нибудь из парней, — предполагаю я. Это не то, что я на самом деле хотела сказать, но это было все, что я смогла придумать в этот момент.
Он кивает, казалось бы, ничуть не обеспокоенный выходками своих родителей, и меня поражает осознание того, что, хотя я думала, что знаю Ноа, сегодняшний день показал мне, что под поверхностью скрывается гораздо больше. Пока мы были в музее, я сказала ему, что узнаю все его секреты, но какая-то часть меня боится, что, когда я это сделаю, мне не понравится то, что я найду.
До сих пор я обнаружила, насколько плохо временами приходилось Ноа. Я всегда думала, что он был беззаботным и что да, его родители были придурками, но я понятия не имела, насколько это было плохо.
Насколько сильно он скрывается под своей приятной для людей внешностью с мягким голосом?
И не только это, но я понятия не имел, что он увлекается искусством. Когда мы подъехали к музею, я подумала, что он совершил ошибку или сделал это для меня, но нельзя было отрицать, что он знал, о чем говорил, особенно когда он углубился в историю художников со страстью в словах и улыбкой на лице.
Этот новый Ноа — загадка для меня, и мне вроде как нравится, что я могу разгадывать его слой за слоем, пока не доберусь до сути.
— Ага. Проводить их с кем-то из вас, ребята, лучше, чем проводить праздники в одиночестве, — говорит он, пожимая плечами, и у меня болит сердце от того, как беспечно он ко всему этому относится.
Я встаю и подхожу к нему, пока не оказываюсь у него между колен, хватаю его за руку, прежде чем поднять на ноги. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но я не даю ему возможности заговорить, просто обнимаю его и прячу голову у него на груди. Его собственные руки на мгновение обмякают, прежде чем обхватить меня. Он сжимает меня и опускает голову к моим волосам. Я втягиваю воздух, странное чувство, которому я не могу дать названия, наполняет меня, когда его твердое тело прижимается к моему.
— Мне жаль, что твои родители — дерьмо, — бормочу я, и он фыркает, прежде чем поцеловать мои волосы. Это так похоже на него, что вызывает улыбку на моем лице. Несмотря на то, что это я пытаюсь утешить его, он единственный, кто знает, как успокоить меня.
Он всегда был нежным, и я немного завидую девушке, с которой он однажды будет встречаться, поскольку я без сомнения знаю, что он будет обращаться с ней как с королевой.
— Не извиняйся за то, что ты не можешь контролировать. Я люблю свою жизнь, малышка. Я бы ничего в ней не изменил, даже если бы мне дали шанс. В этот момент у меня есть все, чего я когда-либо хотел, и я бы никогда ничего не изменил.