Страница 63 из 139
Они оставляют волка позади и продолжают свои странствия. Оливер останавливается перед кафе на углу улицы, названия которой Беатрикс не знает. “Я всегда слышал много хорошего о венском кофе”, - говорит он. “Хочешь попробовать?”
Беатрикс кивает. - Давай посмотрим, правдивы ли слухи.
Их встречает уютная атмосфера. Стены обшиты деревянными панелями, хрустальные люстры, столы с мраморными столешницами окружены стульями из гнутого дерева. Женщина в белом фартуке кричит по-немецки, останавливая их в дверях.
Беатрикс вздыхает. “Она говорит, что если мне нужно обслуживание, я должна занять столик в саду. Женщинам вход в кафе воспрещен”.
“ Ты говоришь по-немецки? - Спрашивает Оливер с удивлением, смешанным с весельем.
“Ты сказал, что мы едем в Вену, и я подумала, что один из нас должен знать этот язык”, - говорит она. “Я не думал, что ты сможешь многому научиться за неделю”.
Женщина жестом велит Беатрикс уйти.
“Прекрасный вечер для кофе в саду”, - говорит Оливер. “Я не против посидеть там, если ты не хочешь”.
Беатрикс смеется. “Ты не должен был сидеть со мной в саду, Оливер. Ты должен защищать мою честь, сидя здесь со всеми этими мужчинами, обсуждая политику и искусство и часами играя в карты, пока куришь и глазеешь на дам, которые проходят мимо окон.
“Это не имеет смысла”, - говорит Оливер.
“Этого никогда не было”, - отвечает Беатрикс.
Оливер кивает хозяйке. - Скажи ей, что мы оба посидим в саду.
Женщине, похоже, просьба кажется странной, но она ведет их к пустому столику в дальнем углу сада, рядом с высокой, увитой плющом стеной.
“ Чему ты улыбаешься? - Спрашивает Оливер, выдвигая стул Беатрикс.
“Она думает, что я твоя любовница”, - говорит она. - Вот почему она загнала нас в угол, подальше от любопытных глаз.
“О”. Оливер звучит встревоженно. Беатрикс смеется.
Женщина возвращается и ставит на стол серебряный поднос с двумя стаканами воды, парой серебряных ложек, разложенных поверх хрустящих белых салфеток, и двумя стеклянными кружками темного эспрессо, покрытыми высоким слоем взбитых сливок, посыпанных какао-порошком.
“Выглядит шикарно”, - говорит Оливер.
“ Выглядит аппетитно. Беатрикс берет свою кружку и чокается с ним. - Твое здоровье.
Они оба выпивают. Насыщенные дымные нотки кофе сливаются со сладостью шоколада и сливок. “Если бы я жила в Вене, я бы пила это каждый день”, - говорит она.
- Согласен, - говорит Оливер.
Беатрикс смеется. “ У тебя на носу взбитые сливки. Она берет салфетку с подноса и смахивает ее для него.
- Спасибо, - говорит он, и на его щеках появляется легкий румянец.
Она ставит локоть на стол и подпирает рукой подбородок. - О чем ты собираешься написать сегодня в своем дневнике?
Оливер размышляет над вопросом. “Бросил Бетховена, чтобы потеряться в Вене с красивой женщиной. Бродил с ней по садам дворца Шенбрунн. Выпил лучший кофе в своей жизни и обнаружил, что она выучила целый язык, потому что это могло пригодиться. Честно говоря, она немного пугающая. По-моему, я перегнул палку.
Беатрикс снова смеется.
Оливер продолжает. “Время шло слишком быстро, как обычно. Не хотел, чтобы это заканчивалось. Просила встретиться с ней снова через двадцать семь лет.
Ее пульс учащается. - Я не помню эту часть.
“Я буду в Лондоне в 1851 году”, - говорит он.
-Я тоже.
У нее внутри все переворачивается. Двадцать семь лет. Она лезет в карман, нащупывает резкую складку страницы. “Прежде чем ты уйдешь... прежде чем ты вернешься, я имею в виду...” В животе у нее внезапно запорхали бабочки. Она достает из кармана сложенный листок бумаги. “Я хотел спросить, пока тебя не будет, как ты думаешь ... не мог бы ты мне кое с чем помочь?”
Оливер берет листок из ее дрожащих рук.
“ Я нашел это в библиотеке профессора Уинфилда в день моего увольнения. Я забыл, что оно у меня, пока ты не ушел.
Четыре года назад Оливер оставил ее на мокрой от дождя улице возле крошечного лондонского паба. Она засунула руки в карманы пальто, потянулась за перчатками и нащупала письмо. Она разорвала его и тут же прочитала, после чего быстро вернулась в паб, чтобы выпить еще.
Оливер разворачивает страницу и читает.
Вторник, 7 апреля 1818 года
Дорогой профессор,
Я завершил каталогизацию камней на кладбище церкви Святого Джеймса в Ланко, Глостершир. Согласно вашей просьбе, я прилагаю свой отчет о материнской линии Беатрикс Вудворд (урожденной Этвуд): родилась 19 июля 1481 года, умерла 13 июня 1505 года.
Я с нетерпением жду возможности обсудить с вами полученные результаты в ближайшее время.
Искренне ваш,
Эдвард Дэвис
Оливер поднимает на нее взгляд. - Что это? - спрашиваю я.
“Профессор Уинфилд изучал историю фейри”, - говорит она. Она не знает точно, что он искал или что нашел. Возможно, слухи о Ланко просуществовали так же долго, как и она сама.
Она протягивает Оливеру остальные страницы. “Это его отчет”.
Его взгляд пробегает по бумагам. Она, должно быть, делала то же самое, пытаясь разобраться в незнакомых именах и датах, охватывающих поколения, пока эти два слова — последние два слова — не остановили ее сердце.
Живущийв настоящее время.
“Это твое генеалогическое древо”, - говорит Оливер. “Дочь твоей дочери и ее дочь, вплоть до...”
“Сейчас”, - говорит Беатрикс. Или, точнее, в 1818 году, когда Эдвард Дэвис написал это.
На следующий день она отправилась в Тинтерн. Сошла с парома, зашла в ближайший паб и спросила о человеке, отправившем письмо. Адрес был недалеко, заверил ее мужчина за стойкой. Сразу за аббатством. То, что от него осталось.
Его кости заросли плющом, крыши не было, в круглых арочных окнах не было стекол. Длинный центральный проход, окаймленный арками, напомнил ей аллею в соборе Святого Павла, где сводчатый потолок сменился безоблачным небом. Это было бы прекрасно, когда бы было целым. Все еще обладал навязчивым очарованием, которое трогало ее сердце. Это был проблеск того, что могло бы быть. Если бы она никогда не танцевала с Уильямом под дождем, ее кости были бы там, среди покрытых мхом камней, к тому же заросших плющом.
“Вот с этим мне и нужна твоя помощь”, - говорит Беатрикс.
Адрес она нашла достаточно легко. Постучала в дверь и вежливо спросила женщину, которая сняла трубку, может ли она поговорить с мистером Дэвисом.
“Съехал”, - сказала женщина. “Не знаю куда”.