Страница 62 из 139
7 мая 1824 г.
Вена, Австрия
Беатрикс потребовалось шесть дней, чтобы добраться до Вены. Тысяча миль, перепрыгивая из товарного вагона в товарный, по меньшей мере через четыре разные страны, после оплаты проезда на корабле из Дувра в Кале. Билет обошелся ей в кругленькую сумму, но мысль о том, чтобы прятаться на корабле — быть пойманной за пряткой на корабле, — заставила ее покрыться холодным потом. Она могла бы достаточно хорошо пережить падение с поезда, но если бы ее сбросили в море?
Она вздрагивает, несмотря на то, что идет по широкой мощеной улице. Она знает степень милосердия феи. Она утонет, она будет жить, и она будет тонуть снова, снова и снова, пока не даст фее то, что та хочет.
Она отгоняет эту мысль и спешит мимо зданий из кремового камня, благодаря которым город кажется теплым и ярким, совсем не похожим на Лондон, ее юбки шуршат вокруг лодыжек, тугие кудри подпрыгивают на висках.
Может быть, именно таково это - оказаться в каком-то новом месте. Она представляет, как Изабелла спрашивает ее: Как далеко ты сегодня зашла? Воображает, что отвечает: "Дальше, чем я когда-либо была". Впервые после Венеции она может заявить об этом.
Она поворачивает за угол, и перед ней открывается вид на театр. Еще рано, но у входа уже собирается толпа. Она замечает Оливера, стоящего в стороне в цилиндре и длинном пальто и наблюдающего за подъезжающими и отъезжающими экипажами. Ее сердце подпрыгивает. Может быть, он как-то связан с тем ощущением шипучего шампанского, которое она испытывала с тех пор, как проснулась сегодня утром в товарном вагоне.
Она разглаживает свои розовые юбки и замедляет шаг, переходя на что-то более подходящее для леди. Ее платье красивее, чем то, в котором она ездила в Вену, но и близко не такое изысканное, как некоторые из тех, что носят другие дамы, с короткими пышными рукавами и парой оборок по подолу. Она лезет в карман, прикасается к бумаге, которая, как она знает, там.
- Приятно было встретить тебя здесь, - говорит она, оказавшись за плечом Оливера.
Он поворачивается к ней с улыбкой. - Все еще подкрадываешься ко мне, я вижу.
Она указывает на театр. - Мы пришли посмотреть спектакль?
Он качает головой. “ Первое исполнение Девятой симфонии Бетховена. Это была идея Люси.
“ Люси? - Спрашивает Беатрикс.
“Она координирует мои экскурсии в Aevum”, - поясняет он. “Она сказала, что это компенсирует пропуск Моцарта”.
- Что-то ты не очень взволнован.
“Это шедевр. Одно из самых почитаемых произведений Бетховена на века вперед. Вот увидишь”, - говорит Оливер.
- Но? - настаивает она.
Тень пробегает по взгляду Оливера. “Это его последняя законченная симфония. Его предпоследнее публичное выступление. Не то чтобы он об этом знал. Оливер смотрит на свои начищенные ботинки. “Ему осталось жить всего три года”.
Ее сердце немного разбивается из-за этого человека, которого она даже не знает. Потому что мир лишится его блестящего таланта. Потому что он понятия не имеет, что его ждет. - Никто не знает, когда они умрут, Оливер.
- Но я знаю, когда он умрет. Его глаза светятся болью. “Как я могу сидеть там и слушать его музыку — наблюдать за ним там, на сцене, — зная это?”
“Тогда не надо”, - говорит Беатрикс.
-Что? -спросиля
“ Ты сказал, что это была идея Люси. Но Люси здесь нет, - говорит Беатрикс. “ Ты здесь. Это то, на что ты хочешь потратить свое время?”
Оливер качает головой. - Я так не думаю.
- Тогда давай найдем себе другое занятие.
“Би, ты проделала весь этот путь до Вены ради этого”, - говорит он. “Сходи на симфонический без меня. Я не возражаю, клянусь.
“ Я приехала в Вену, чтобы повидаться с тобой, - говорит она, и слова вылетают сами собой, прежде чем она осознает это. Ее лицо заливает жар. К счастью, Оливер не зацикливается на этом, хотя она клянется, что его щеки стали чуть розовее.
“ Хочешь осмотреть город со мной? - Спрашивает он. - Я постараюсь не заблудиться безнадежно.
“Что ж, это разочаровывает”, - говорит Беатрикс.
Оливер хмурится. - Правда?
“ Я твердо намерена безнадежно заблудиться в Вене. Она разворачивается на месте, и юбки развеваются вокруг нее. Она останавливается, и на мгновение мир замирает. Теперь она указывает в сторону от театра, спиной к Оливеру, на широкую улицу перед ней.
Беатрикс начинает идти.
“ Куда ты идешь? - кричит он ей вслед.
“ Понятия не имею, ” кричит она через плечо, хотя это не совсем правда. Где бы она ни оказалась, одно она знает наверняка. Это будет дальше, чем она когда-либо бывала прежде.
Оливер идет в ногу с ней.
Они отправились в путь, не имея определенной цели, но большую часть дня провели, бродя по обширным садам дворца Шенбрунн. Они любуются фонтаном Нептуна и длинным павильоном на гребне холма за ним. Здесь есть и другие фигуры из греческих и римских мифов, а также другие фонтаны, хотя самой странной скульптурой для Беатрикс являются римские руины. Она не может понять, зачем кому-то понадобилось строить вещь, которая уже развалилась на куски, когда время достаточно скоро позаботится об этом.
Они прогуливаются по стеклянному дому, пахнущему влажной землей, заполненному пальмами всех форм и размеров, а в другом - апельсиновыми и лимонными деревьями, в которых она была бы не прочь пожить. Но сад животных - самое странное зрелище. Она видит слона второй раз в жизни, гиен, кенгуру и белых медведей - впервые. Они отдыхают в восьмиугольном павильоне в центре сада, прежде чем перейти к последним экспонатам зверинца, солнце неуклонно опускается к горизонту.
Беатрикс не ожидала встретить волка в Вене. Он встает и потягивается, его рыжевато-коричневая шерсть отражает золотистый послеполуденный свет, и расхаживает по небольшому вольеру. Его янтарные глаза находят ее взгляд сквозь железные прутья. У нее возникает внезапное желание распахнуть клетку и выпустить ее на свободу.
“Когда я была девочкой, ходили слухи о волке в лесу вокруг Ланко”, - говорит она. - Я пробирался в лес при каждом удобном случае, уверенный, что смогу хоть мельком увидеть ее.
“ Правда? - Спрашивает Оливер.
“ Когда-то. Но волк в Ланко был диким и свободным, и совсем не походил на того, что расхаживал перед ними.
“Это большая удача”, - говорит Оливер.
Это была удача. Не то чтобы Оливер знал об этом. “Что ты имеешь в виду?”
Он пожимает плечами. “К тому времени в Англии почти все волки вымерли”.
“Я полагаю, она умела выживать”, - говорит Беатрикс. Одинокая выжившая.