Страница 6 из 139
14 июня 1605г.
Лондон, Англия
Беатрикс вздрагивает от того, что кто-то стучит в ее дверь.
Ну, не ее дверь. В этом, похоже, и проблема.
“Убирайтесь, если не хотите платить”, - кричит мужчина с голосом, похожим на гравий, с другой стороны грубо обтесанного дерева.
Беатрикс стонет и переворачивается на другой бок.
Тяжелая дверь скрипит на железных петлях.
“ Ладно! Беатрикс фыркает, откидывая одеяло. Холодный утренний воздух касается ее обнаженной кожи, и дрожь пробегает по телу. Она спешит собрать свою одежду, разбросанную по комнате.
Она натягивает через голову свою грязную сорочку и ищет под кроватью чулки, натягивает и их, несмотря на дырки на каблуках от того, что слишком много раз ходила пешком по Лондону, чтобы сосчитать. Она достает из угла юбку и лиф и засовывает ноги в потрепанные кожаные сапоги, которые выбросила прошлой ночью у двери.
Стук прекратился, тишина в комнате стала тяжелой и тревожной. Беатрикс достает монеты из-под подушки и засовывает их в карман. Она садится на край неубранной кровати и пытается укротить свои непослушные волосы. Каштановые волны спадают ей на плечи, больше спутанные, чем кудрявые. Она распутывает узлы и начинает заплетать корону вокруг головы.
Может быть, она сократит это, докажет себе, что может измениться, что она не застряла. Но это было бы иллюзией, подобно дубам вдоль реки Уай, которые каждую осень теряют свои листья только для того, чтобы весной отрастить их заново. На самом деле это не перемена, просто время играет со мной злую шутку.
Время оказалось странным спутником. Некоторые дни тянутся как годы, а некоторые годы пролетают как дни. Только одно оставалось неизменным: Беатрикс. В ее волосах нет серебряных нитей, на резких чертах ее лица не написано ни радостей, ни печалей долгой жизни. Она такая же. Всегда такая же. Широко посаженные глаза, один карий, другой голубой, оба слишком старые для столь юного лица. Прямой нос и кривоватая улыбка. Светлая кожа, не обветренная солнцем. Тело, которого не коснулся возраст.
Чего она ожидала? Это было то, чего та глупая, напуганная девчонка желала — умоляла — не так ли?
Я хочу жить. Мне нужно больше времени. Пожалуйста.
Как будто эта глупая, испуганная девчонка была не ею.
Мужчина снова колотит в дверь. Беатрикс вскакивает с кровати.
“Это гостиница, а не публичный дом!” - орет он. Дребезжит дверная ручка. “Убирайся!”
Почему-то эти два крохотных слова до сих пор сводят ее с ума.
Беатрикс хватает свой плащ с изножья кровати и распахивает дверь. Она проносится мимо дородного хозяина гостиницы, спускается по узкой лестнице и оказывается в унылом лондонском утре. Она прислоняется к грубой оштукатуренной стене гостиницы и поднимает лицо к молочно-белому небу, позволяя туманному дождю остудить ее кожу и утихомирить гнев. Она прерывисто вздыхает.
Запах дождя на нагретой солнцем земле отсутствует на этих кривых лондонских улочках, его заглушает вездесущий запах дыма и мочи. Ее сердце замирает. Она никогда не думала, что будет скучать по запаху грязи и дождя. Она никогда не думала, что ей придется.