Страница 5 из 139
Она поворачивается спиной к Уильяму и убегает. Он не идет за ней, даже не кричит ей вслед. Может быть, она лишила его дара речи, убегая как сумасшедшая, не попрощавшись. Может быть, он слишком занят, смеясь над ней.
Беатрикс мчится домой, юбка путается у нее под ногами, сердце колотится о ребра. На бегу она загадывает тысячу бесполезных желаний: чтобы она не ходила в лес, чтобы ушла раньше, чтобы ее платье было чище, а прическа опрятнее. Что она может повернуть время вспять или, может быть, вообще остановить его.
Ее мать предостерегала ее от желаний, хотя ее мать желает сильнее, чем кто-либо из ее знакомых. Беатрикс не может вспомнить ни одной ночи, когда ее мать не становилась на колени возле ее кровати, не склоняла голову над сложенными руками и не желала про себя от всего сердца, чтобы ее старшая дочь придержала язык, как Алиса, или с радостью делала то, что ей говорят, как милая Изабелла. Она называет это молитвой, но Беатрикс не понимает, какое это имеет значение. Желания ее матери тоже никогда не сбываются.
Беатрикс медленно открывает дверь в их коттедж, ее грудь тяжело вздымается, дыхание едва сбивается. Она скрипит на петлях, предавая ее.
Все сидят за столом. Все смотрят. Все молчат. Ее мать бросает один взгляд на ее испорченное платье и испорченную прическу и тяжело вздыхает. Как будто Беатрикс тоже была испорчена.
— Прости, мама, я...
- Это не так, - огрызается ее мать.
Беатрикс проглатывает остаток своих извинений. Ее мать права. Она не сожалеет. Не так, как хочет ее мать. Изабелла опускает взгляд в свою тарелку, как будто может испытывать за нее угрызения совести.
“ Что ты можешь сказать в свое оправдание? Голос у ее отца медленный и хриплый. Он не повышает его. Его отставка ранила Беатрикс до глубины души. Он не может ожидать от нее ничего лучшего.
“ Ничего, сэр. Потому что, что бы она ни сказала, он не поймет, почему она убегает в лес при каждом удобном случае. Почему она не может заставить себя остановиться, как бы это его ни разочаровывало.
Когда Беатрикс вглядывается в мелководье реки, глаза, смотрящие на нее в ответ, не похожи на ее собственные. Они оба соответствуют — во всяком случае, достаточно близко, чтобы притворяться, — тусклому серовато-коричневому цвету речных камней. И что бы ни скрывалось в лесу, оно и близко не так пугает ее, как люди, которые отказываются туда ступать. В лесу она в безопасности, защищенная тем же, что преследует ее в Ланко: страхом. Она может дышать под деревьями. Это единственное место, где она чувствует себя самой собой.
- Тогда приведи себя в порядок и ложись спать.
“ Да, сэр. Беатрикс крадется мимо стола. От запаха жареной баранины с розмарином, моркови и свежего хлеба у нее текут слюнки. Она избегает широких, печальных глаз Изабеллы и неодобрительного взгляда Элис.
Она должна быть благодарна отцу, что он не попросил ее принести его ремень, но от легкости, с которой он отпустил ее, у нее внутри образовалась пустота и тяжесть. Он уже вернул свое внимание к тарелке. Как и все они.
Это портрет жизни без нее.
Она задается вопросом, действительно ли это то, чего они хотят.
Беатрикс еще не спит, когда ее сестры забираются в постель рядом с ней: Элис на дальнем краю их комковатого соломенного тюфяка, Изабелла втиснута между ними.
“ Беатрикс? - Шепчет Изабелла. В ее голосе слышится дрожь.
- В чем дело, Из? - спрашивает она.
-Как далеко ты зашел сегодня?
Укол печали пронзает грудь Беатрикс. Изабелла спрашивает о лесу, как будто это выдуманная земля, предназначенная для сказок на ночь, как будто она забыла поляну и все воспоминания, которые они там оставили. Она могла бы увидеть это сама, если бы осмелилась пройти мимо берега, где они стирают белье.
Она убирает золотистую прядь со щеки Изабеллы и заправляет ее за ухо. “ Дальше, чем я когда-либо была. Всего несколько шагов, но это все равно было правдой. Каждый раз, когда Беатрикс посещает лес, она убеждается в этом.
В нескольких дюймах от нее в темноте улыбается Изабелла. - Ты расскажешь мне об этом?
Элис ерзает на матрасе. Кровать скрипит. В комнате снова становится тихо. Беатрикс понижает голос, достаточно тихо, чтобы не насторожить родителей, и достаточно громко, чтобы Элис расслышала ее слова, когда она притворяется спящей.
Она рассказывает Изабелле о деревьях, птицах и реке, и ее сестра ахает, когда Беатрикс рассказывает ей о волчьих следах, пересекающих поляну. Она не упоминает Уильяма, боясь, что упоминание о нем вслух испортит воспоминание.