Страница 58 из 139
11 апреля 1820 г.
Лондон, Англия
Беатрикс присаживается на край кровати. Она отодвигает белую кружевную занавеску и выглядывает в окно. Поток экипажей замедлился. Последние дамы, закутанные в меха, и джентльмены в цилиндрах и фраках спешат вверх по лестнице, исчезая под увитым плющом входом в поместье.
В любой другой вечер это было бы самой занимательной частью многочасового сидения взаперти в ее комнате — наблюдать, как приходят и уходят приглашенные на ужин, гадая, на что похожа их жизнь. Сегодня у нее замирает сердце. Ни один из них не Оливер.
В его записке с Морозной ярмарки говорилось, что он приедет сегодня; она уверена, даже если бумаги, на которой он это написал, давно нет. Но он не назначил время, только сказал ей оставить письмо с указанием ее текущего местонахождения в почтовом отделении. Она правильно написала его имя? Они потеряли его? Неужели почтмейстер выбросил его? День почти склонился к вечеру. Почти закончился.
Раздается стук в дверь Беатрикс. Для ужина еще слишком рано, но, возможно, это единственный момент, когда слуга может отлучиться с кухни, чтобы принести ей еду. Она открывает дверь и видит Оливера, одетого в свой собственный черный фрак.
“ Что ты здесь делаешь? ” шипит она. Он не может быть наверху. Миссис Уинфилд уволила бы ее на месте.
Оливер хмурится. - Ты что, не читал мою записку?
Беатрикс оглядывает коридор в обоих направлениях, убеждаясь, что он пуст. Она затаскивает Оливера в свою комнату и запирает за ним дверь. “Да, я прочел вашу записку!”
Та ночь в номере гостиницы была только началом. После ухода Оливера она провела остаток недели, упражняясь, прищурившись на буквы и переписывая их, пытаясь разобраться в них, пока свет не погас и у нее не заболели глаза. Она разворачивала и снова сворачивала страницу с "Темзой", пока от нее ничего не осталось. И каждую ночь, прежде чем лечь спать, она озвучивала каждую букву в записке Оливера, пытаясь прочесть его слова. Пока однажды ночью она так и не сделала. Она перечитывала это сотни раз, пока не выучила наизусть, не запечатлела дату в своей памяти. Пока от его записки тоже ничего не осталось.
Затем она читала любой клочок бумаги, который попадался ей под руку: свежие газеты, квитанции о заказе, списки продуктов. Она поиграла в чтение всех витрин и вывесок на улицах, пока не нашла потрепанный экземпляр первого тома "Гордости и предубеждения".
Романы, безусловно, ее любимые, они лучше, чем газеты или рассказы в журналах, которые читают дамы. В романах ей предстоит исследовать целые миры, целые жизни. Она может потеряться между страницами, а когда снова обретает себя, оказывается, что прошли часы.
Оливер лучезарно улыбается ей. - Ты прочла мою записку.
Ее сердце замирает. - Насколько я помню, там ничего не говорилось о твоем появлении в моей спальне.
“Я появился в коридоре”, - говорит он с той же приводящей в бешенство ухмылкой, с какой смотрел на нее в "Глобусе". Он плюхается на ее кровать в очень неджентльменской манере. - Это ты затащила меня в свою спальню и заперла дверь.
Ее лицо заливается краской. Он невозможен.
“Что дальше?” - спрашивает он. “Выучить другой язык? Думаю, если бы у меня было все время в мире, я бы именно этим и занялся. Или научиться играть на каком-нибудь инструменте. На гитаре. Нет, на пианино”.
“Почему бы не и то, и другое, раз уж ты этим занимаешься?” - спрашивает она. “На самом деле, ты мог бы выучить все языки и все инструменты”.
- Хорошая идея.
Она закатывает глаза. - Ты стал бы невыносимым всезнайкой.
Оливер качает головой. “Я не мог знать всего. Каждый день можно открывать что-то новое”.
Беатрикс опускается на кровать рядом с ним. Ее нога касается его ноги, но он не отстраняется. - Тебе бы это надоело.
“ Может быть. ” Он пожимает плечами. - Но не очень, очень долго.
- Тогда, я полагаю, тебе лучше надеяться, что у тебя тоже есть все деньги в мире.
Оливер ерзает на кровати. Он протягивает руку под себя и вытаскивает книгу: всеми любимый экземпляр первого тома Франкенштейна. “Я бы тоже прочитал всех великих”.
Она берет у него книгу. - Это считается одним из них?
Он кивает. “ Классикой является все, что написано Джейн Остин, или Диккенсом, или По, или любой из сестер Бронте. Я должен составить тебе список. Вы можете прочитать их по мере публикации”.
- Мне бы этого хотелось.
“И если вам попадутся в руки какие-нибудь первые издания, придержите их”, - добавляет Оливер.
Раздается резкий стук в дверь.
Беатрикс вскакивает на ноги. - Прячься! - шипит она Оливеру, стаскивая его с кровати.
-Где? -спросиля.
“ Я не знаю! Она оглядывает свою тесную комнату. Ее взгляд останавливается на узком шкафу в углу. Она распахивает дверцу. “Сюда!”
Стук раздается снова, на этот раз громче.
-Мисс Ланкорт?
- Минуточку, - зовет Беатрикс.
Оливер подавляет смех из шкафа.
- Потише там, - предупреждает она, прежде чем захлопнуть дверь у него перед носом.
Она делает глубокий вдох и придает своему лицу стоическое выражение незамужней гувернантки, которая совершенно не собирается прятать мужчину в шкафу своей спальни. Она подходит к своей двери, отпирает ее и распахивает настежь. - Да?
“ Миссис Уинфилд просит вас немедленно прибыть в гостиную, хозяйка, ” говорит Селия. Она избегает двуцветного взгляда Беатрикс.
“ Конечно. Она бросает последний взгляд на свой шкаф, прежде чем закрыть за собой дверь спальни.
Она следует за Селией вниз по задней лестнице, подальше от глаз гостей. Селия оставляет ее у двери в гостиную. Беатрикс разглаживает юбку, вздергивает подбородок и входит внутрь. Миссис Уинфилд, увидев ее, подзывает к себе.
Маргарет и Виктор стоят рядом со своей матерью. Маргарет зачарованно наблюдает за мужчинами и женщинами в их причудливых одеждах. Виктора больше интересует еда, которую слуги разносят по комнате на сверкающих серебряных подносах. “ Мне отвести детей наверх, мэм? - Спрашивает Беатрикс, когда подходит к ним.
Миссис Уинфилд отмахивается от нее. - Дети развлекали моих гостей.
“ О, неужели? - Спрашивает Беатрикс, не уверенная, должна ли она похвалить Маргарет и Виктора или отругать их.
“Действительно”. Она смотрит на Беатрикс ледяными глазами, безжизненными и холодными. “Они рассказывали сказки”. Беатрикс напрягается. Миссис Взгляд Уинфилда буравит ее. “Сказки, которые они узнали от своей гувернантки”.