Страница 3 из 139
14 июня 1605г.
Лондон, Англия
Беатрикс не видела снов уже сто лет.
Во всяком случае, она этого не помнит. И она бы вспомнила, она уверена, если бы другие ее сны были похожи на этот. Настолько реальный, что она может поклясться, что аромат дуба и шерсти сохранился на подушке рядом с ней. Настолько реальная, что ее сердце немного разбивается — даже сейчас, — когда она понимает, что это не так.
Уильям мертв.
Она проводит рукой по гладкому полотну, ища теплое тело рядом со своим. Ее пальцы касаются прохладного металла, и неожиданное ощущение выводит ее из полусонного состояния.
Серый свет предрассветного Лондона пробивается сквозь покрытое грязью окно комнаты. Беатрикс с трудом различает россыпь монет, разбросанных по матрасу рядом с ней. Она откидывает с лица растрепанные каштановые волосы и приподнимается на локте, рассматривая монеты. Прошлой ночью она не продалась этому мужчине. Она просто не хотела оставаться одна.
Ночи всегда были тяжелее дней. Когда Лондон спал, а она не могла, Беатрикс чувствовала это неумолимое одиночество всем своим существом. Прошлой ночью это поселилось в ее сердце, как темная яма, края которой осыпались, угрожая поглотить ее целиком. Она сказала себе, что это не имеет никакого отношения к прошедшему дню. Этот мужчина просто был в ее вкусе: высокий и худощавый, с понимающей улыбкой и искоркой в глазах, которая говорила ей, что от него одни неприятности. А неприятности, как обнаружила Беатрикс, были лучшим способом забыть.
Она довольно легко забыла его имя. Забыв, когда выпивала с ним бокал за бокалом, что все, кого она когда-либо знала, ушли. Забыла, когда легла с ним в постель, что все, кого она когда-либо любила, мертвы. Забыла, окутанная темнотой вместе с ним, что она виновата во всем этом.
Солнце взошло, и вместе с ним взошли воспоминания. Уильям, прислонившийся к древнему дубу, ухмылялся как дурак, глядя на ее перепачканное платье и растрепанные волосы. То, как он смотрел на нее в ту ночь, когда поклялся, что они не такие уж разные. Запах леса на его коже, когда он потянул ее в такт их первому танцу. В него. На всю оставшуюся совместную жизнь.
Ее сердце — порочная, подлая штука — предает ее. На ее губах появляется улыбка, даже когда воспоминания разрывают ее на части.
Беатрикс отбрасывает мысли о нем, старается не думать ни о чем и ни о ком. Она собирает монеты, засовывает их под подушку и натягивает на голову тяжелое одеяло. Спать в кровати было редкой роскошью. Она отказывается тратить еще одну секунду на размышления о своем прошлом.
В комнате воцаряется тишина. Беатрикс закрывает глаза, желая, чтобы сон вернулся, погрузил ее в забытье. Шепот заполняет пустоту, из которой она гнала свои воспоминания, ее собственным усталым голосом.
Сто лет и один день.
Ей действительно следует перестать считать.