Страница 18 из 139
25 июня 1505 г.
Лондон, Англия
К тому времени, когда Беатрикс натыкается на самый большой и длинный мост, который она когда-либо видела, снова опустилась ночь. У нее болят ноги. Ее грязная одежда и лживое кольцо, висящее у нее на руке, - единственное, что связано с ее именем. С тех пор как она покинула Ланко, она спала не больше часа за раз: урывками дремала в трясущихся повозках или пряталась среди деревьев вдоль дороги. Голод гложет ее изнутри. Может ли она умереть с голоду? Может быть, она узнает.
Она проходит через широкие каменные ворота под дюжиной человеческих голов, покрытых шипами и просмоленных. Они смотрят на нее сверху вниз стеклянными глазами, сияющими в лунном свете. Те, у кого еще есть глаза, по крайней мере. Она сглатывает подступающую к горлу желчь и спешит через мост. Здания нависают над ней, закрывая ее. Ночь теплая, но она дрожит, входя в город.
И тут она останавливается, не зная, куда идти, что теперь делать. Потерянная во всех смыслах.
Она будет изучать улицы Лондона до тех пор, пока не узнает их как свои пять пальцев. Она научится подавлять свою гордость, прикусывать язык. Просить милостыню. Воровать. Она узнает, на что способна, чтобы выжить, и сколько она сможет вытерпеть, прежде чем сломается. Но не сегодня. Сегодня вечером она всего лишь Беатрикс из литтл-Ланко, напуганная, голодная и одинокая в этом странном новом месте.
Шпиль возвышается темной тенью на фоне горизонта на западе, чернее чернильной ночи. Беатрикс спешит по узким городским улочкам, ее тянет к нему, как к путеводной звезде на небесах. Она достигает открытого церковного двора и замирает.
Собор Святого Павла - самая грандиозная церковь, которую она когда-либо видела, даже больше, чем аббатство в Глостере, которое она посетила с Уильямом, с огромными стрельчатыми арками, построенными из теплого камня, и шпилем, который исчезает в ночи. Собор Святого Джеймса был ничем по сравнению.
Она медленно поднимается по невысоким ступенькам и тянется к резным двойным дверям. Она отдергивает дрожащую руку, прежде чем успевает коснуться пальцем священного места.
Сможет ли она открыть его? Или какая-то невидимая сила остановит ее?
Не допускается.
Не приветствуется.
Ненастоящий.
Больше нет.
Беатрикс задерживает дыхание. Она осторожно прикладывает ладонь к дереву, почти ожидая, что ее плоть вспыхнет пламенем. Но она ничего не чувствует. Она медленно выдыхает, толчком открывает дверь и входит внутрь.
В соборе гробовая тишина. Ее шаги эхом отдаются от каменного пола до замысловатого сводчатого потолка. Она идет по длинному проходу, обрамленному с обеих сторон каменными арками, наполненными тенями, притягиваемыми к круглому окну в конце. Он мерцает в прохладном серебристом свете луны, яркий, нежный и живой, как распускающийся летний цветок, сделанный из крошечных кусочков ярко раскрашенного стекла. Она не может понять, как что-то столь прекрасное может существовать в таком уродливом мире.
Беатрикс ложится на скамейку в нише и смотрит в окно, слишком уставшая, чтобы заснуть. Ее мысли было легче игнорировать, когда она двигалась, сосредоточившись только на том, чтобы добраться до следующей деревни, сосредоточившись на том, чтобы добраться до Лондона, где никто не знал бы ее, не заботился о ней и даже не замечал ее. Она ставила одну ногу перед другой, пока не пересекала Темзу, но теперь она потеряла импульс, ее воля двигаться вперед исчезла.
Она здесь. Она добралась до Лондона совершенно самостоятельно. Что теперь ей делать?
Ее сердце проваливается куда-то в пустоту желудка. Она может сделать только одно.
ЖИВЫЕКОНЦЕРТЫ.