Страница 53 из 65
Карась взял женщину за плечи и резко отодвинул ее в сторону вместе со щуплым мужичком, который продолжал божиться, что никаких примусов в глаза не видел. Затем выразительно кашлянул, шагнул вплотную к барьеру.
— Товарищ старшина. Дело есть, — окликнул сотрудника милиции Карасев.
Петрович поднял на нас тяжелый, воспаленный от хронического недосыпа взгляд. Окинул оценивающим взором потертые пиджаки, старые кепки, потертые штаны. Естественно, никакого впечатления мы на дежурного не произвели. В одесском угро таких гостей — что селедок в банке.
— Ждите, пока оформлю человека, — коротко ответил старшина.
— Начальник, я не человек, я жертва оговора! — снова встрял неугомонный Моня.
Мишка тихо выматерился сквозь зубы, сунул руку внутрь пиджака, вытащил «корочку», перегнулся через барьер и молча положил ксиву прямо поверх протокола допроса. В тусклом свете лампы отчетливо блеснули буквы аббревиатуры. СМЕРШ.
Сработало безотказно. Магия красной книжечки с тиснением заставила старшину мгновенно забыть и о формазонщике, и о пропавшем примусе. Багровое лицо Петровича вмиг стало гораздо бледнее, приобрело строгое уставное выражение. Милиционер вскочил на ноги, едва не повалив стул, вытянулся.
— Слушаю вас, товарищи офицеры.
Моня, который успел прочесть буквы на удостоверении, испуганно втянул голову в плечи, мгновенно растеряв всю свою блатную удаль. Он принялся с противным скрежетом двигаться вместе с табуретом к стене, бормоча себе под нос: " Я вообще мимо проходил". Роза Марковна поперхнулась очередным проклятием, а ее жертва ловко воспользовалась возникшей заминкой — вырвалась из женских рук и растворилась в толпе.
Никто в здравом уме не хотел иметь дел с военной контрразведкой. Одно дело — родная милиция, с которой можно и поторговаться. Другое — волкодавы СМЕРШа.
— Нам нужен старший оперуполномоченный Курлянд, — ровным тоном произнес Карась, пряча удостоверение обратно в карман.
— Второй этаж, — четко доложил дежурный, указывая направление рукой. — По лестнице направо, до упора. Кабинет двадцать четыре. Давид Михайлович у себя, работает. Вас проводить?
— Не стоит, сами найдем, — отрезал Карасев.
Мы развернулись и начали пробиваться сквозь толпу к лестнице.
Поднялись по щербатым ступеням, оставив бурлящий котел дежурной части внизу. На втором этаже оказалось гораздо спокойнее. Народ здесь тоже суетился, но в основном это были местные милиционеры и сотрудники. По сравнению с тем, что творилось внизу, коридор казался почти пустынным. Нужная нам дверь с облупившейся краской и криво прибитой табличкой «24» обнаружилась в самом конце.
Карась стукнул костяшками о дверь и, не дожидаясь ответа, толкнул створку.
Я шагнул вслед за капитаном.
Помещение, в котором мы оказались, выглядело неимоверно тесным. Пространство «съедали» массивные шкафы, доверху забитые картонными папками. Стопки дел громоздились прямо на полу, угрожая обрушиться в любую секунду. Окно было зашторено темной гардиной, освещение давала только настольная лампа.
Сам хозяин кабинета сидел за столом. Давиду Михайловичу Курлянду на вид можно было дать все сорок, а то и больше. Хотя мне доподлинно известно, что родился он в 1913 году, а значит, сейчас ему всего тридцать один. Война и специфика службы щедро накинули знаменитому одесскому оперу возраста, прочертив глубокие складки на лбу и возле упрямо сжатых губ. Чуть сутулый, облаченный в потертую кожанку поверх простой рубашки, он совершенно не походил на того легендарного человека, который стал прототипом киношного героя.
Однако стоило присмотреться внимательнее, как первое впечатление моментально развеялось. Когда мы вошли, сыщик спокойно поднял голову, оторвавшись от исписанных листов. Взгляд его оказался удивительно цепким. Холодный, сканирующий рентген, который просвечивает визитеров до костей. В расслабленной позе оперативника угадывалась готовность в любую долю секунды сорваться с места. Сжатая стальная пружина, грамотно замаскированная под уставшего советского милиционера.