Криминальный оракул

— Зря. Я еще тогда хотела бежать, с Русланом. И прикрытие было бы попрочнее – Нонна и Рональд. А я хотела еще надежнее. А теперь.. ничего не осталось, никого не осталось. Было б к кому обратиться – я б тебя, свет мой, хрен позвала бы.

— Пожар вы в отделении полиции устроили? – спросила я, внутренне уже согласившись. – Я узнавала, там с разных точек вспыхнуло, будто групповой поджог устроили.

— Да, – с сожалением протянула Комарова. – Да, я.

Внутренне я даже не удивлялась, что наш разговор, довольно острый по теме, не привлекает ничьего нежелательного внимания. А еще – дурные мои предчувствия, не дававшие покоя после разговора с Варданяном, утихали при мысли о визите в Москву. Вот почему я ощутила готовность на сей раз взяться за это дело.

— Один из полицейских говорил, будто вы загорелись вся целиком. Вас было не потушить, и на нем одежда обгорела. Как вы уцелели?

— Это был гипноз, – чуть усмехнулась Василиса. – Я внушила этому служаке, словно горю с ног до головы, и сделалась тяжелой. А потом под шумок проскочила, во время общей эвакуации. Сила внушения – это ого-го.

Все-таки проскочила.

— Вон оно что, – протянула я, добивая булочку. – Вы же не думаете, что я повезу вас в столицу бесплатно?..

Итак, я согласилась. Но поставила гадалке очень жесткие условия: малейшее непослушание с ее стороны, попытка повесить на меня дополнительную работу, действия за моей спиной..

— .. и все, я ухожу. Не важно, где мы будем, с кем, как – я уйду. Мы с вами сто раз это проходили, и вы могли убедиться, что я вполне серьезна.

— Я тоже, девица-красавица, я тоже, – подтвердила Василиса.

Она сообщила мне, в каком отеле остановилась (не отель – так, ночлежка туристическая). Мы оговорили время встречи, и я отправилась домой, на сборы.

Чувство, будто что-то вот-вот должно было произойти – там, в Москве, – лишь усиливалось, и что-то подсказывало мне, что стоит быть поближе к назревающим событиям. Но аккуратно поближе, чтобы не засекли. Хотя не исключено, что придется предупреждать Варданяна, а то и выдергивать его за шкирман из эпицентра событий.

Я застала Милу дома, в полном (как обычно и слава богу!) здравии. Пообедала с ней (события могли закрутиться самым непредсказуемым образом, так что закинем топлива в бак). И, собрав сумку с самым необходимым, выдвинулась в путь.

Недоброе я почуяла на подходах к третьеразрядному туристическому отельчику, где меня поджидала Василиса. Вход в отель располагался во внутреннем дворе обшарпанного здания. Я чуть не всей кожей почувствовала стороннее движение и, скакнув в сторону, обернулась.

И едва успела увернуться от чьего-то крепкого кулака. Провела мгновенную контратаку – к счастью, неизвестный нападавший не отнял у меня много времени. Парень, которого я вырубила, был мне незнаком. Оставив противника лежать там, где упал, я быстро прошла в отель, к замызганной стойке регистрации. Василиса уже ждала меня там – в компании туповатой на вид, неопрятной девицы. Судя по бейджу (и только по нему), администратора сего дивного заведения.

Гадалка переоделась, на голову повязала павловопосадский платок – прямо поверх косматого седого парика. Ни дать ни взять Баба-яга для детского утренника. Помимо этого часть лица она облепила кусками лейкопластыря, что делало ее лицо хоть немного, но менее узнаваемым.

Ах да. Я ж не кого-нибудь сопровождаю, а звезду шоу-бизнеса, будь он неладен.

Я похлопала себя по плечу. На языке оговоренных нами условных сигналов это означало: «Были затруднения, но путь чист».

Комарова поскребла под подбородком – как если бы узел платка был затянут слишком сильно и натирал ей кожу. Это был ответ: «Понятно, я готова».

Ей-ей, куда приятнее, чем мысли читать.

Мы выдвинулись в сторону аэропорта. Василиса заверила, что уже забронировала два билета в Москву – заранее. Из чего я вывела, что она ни на секунду не сомневалась в моем согласии помочь – на этот раз.

Мне пришлось поднапрячь мое знание города, чтобы сбросить несколько «хвостов» по пути до аэропорта. Тут не обошлось без помощи гадалки: когда я замедлила ход машины, собираясь занырнуть в одну из хитрых арок, сидевшая на переднем сиденье Василиса вдруг обернулась, с прищуром глянув на преследовавший нас седан. Одновременно с этим она очень знакомо каменно напряглась.

Я не стала прекращать свои маневры, и правильно сделала. В момент, когда я поворачивала в арку, раздался визг покрышек, будто преследователь в «седане» резко дал по тормозам.

Боковым зрением я еще успела углядеть открывшуюся картину: седан въехал в массивную мусорную урну. Кажется, обошлось без серьезных повреждений. Не хотелось даже спрашивать, что Василиса учинила с водителем.

Оставшаяся треть пути прошла гладко. Даже в аэропорту нас не задержали. И сама Василиса вела себя паинькой. То ли наконец усвоила, что со мной нельзя вести двойную игру, то ли.. черт, не хотелось об этом думать. О том, что, возможно, подвох поджидал меня впереди.

По информации, выданной Василисой, я знала, что сегодня в суде заключительное слушание по делу Соколова. Информации можно было верить, потому что и Арцах сообщил то же самое.

У меня крепло подозрение, что Василиса этим воспользуется. Точнее, что именно поэтому – из-за слушания – она организовала свою поездку сегодня.

В самолете мы сидели на одном ряду, но по разные стороны прохода – гадалка без обиняков пояснила, что других мест не достала, зато будем вызывать меньше подозрений.

Я присматривала за ней. На нее оглядывались, конечно. Особенно когда Комарова стянула платок, во всей красе являя взорам пассажиров седые космы и ополовиненное пластырями лицо. В этом был и плюс: яркие детали отвлекали от всего остального. Да и мне с моей более заурядной (мало ли вокруг красивых женщин?) внешностью можно было не рассчитывать на непрошеное внимание.

Бросая на Василису очередной взгляд, замаскированный газетой, я отметила, как она влезла пальцами под рукав кофты и чешет шрам на запястье. Тот самый, по наличию которого я предположила давнюю попытку самоубийства.

Нервничает?

В аэропорту, как и договаривались, мы разошлись. В зале для встречи пассажиров Василиса отдала мне конверт с деньгами, без особых премудростей вложенный между страниц журнала. Я подождала, пока Василиса покинет здание.

При ней по-прежнему не было никакого багажа, кроме поясной сумки. И при передаче денег она была равнодушна и отстранена, словно мы с ней были вовсе не знакомы.

Что же она задумала?