Страница 62 из 66
Я вышла с территории аэропорта, заскочила в ближайшую забегаловку и, открыв в туалете конверт, пересчитала деньги. Толстая пачка мелкими купюрами, вся сумма целиком. Когда я собиралась положить деньги обратно, то заметила маленький квадратик бумаги – записку, которую поначалу упустила из виду.
Я отложила деньги на бачок унитаза (прямо сцена из фильма о жизни наркодилера) и вынула записку. Четвертушка тетрадного листа в клеточку, синяя шариковая ручка, мажущие чернила.
Написано было вот что:
«16:00».
Я машинально глянула на часы. До указанного времени оставалось полтора часа. Слушание дела Соколова – вот она, слава, Артур Лаврентьевич! – проходило в Мосгорсуде. К Василисе не обращайся – наверняка на максимально близком допустимом расстоянии от здания дежурит свора журналистов. И как минимум один внутри.
К тому же чертов МКАД, адское кольцо пробок, с которым придется смириться хоть какому экстрасенсу. Хотя..
Грубый стук в дверь заставил меня вздрогнуть: за размышлениями и прикидками я забыла, где нахожусь.
— Ща выйду, – грубовато, не своим голосом отозвалась я. Спрятала деньги, для виду спустила воду в унитазе и вышла.
Нет, Охотникова. Ну, нет же.
А, черт с ним.
Ну-ка, какое состояние пробок в это время суток?..
По дороге я несколько раз пыталась дозвониться Варданяну, но его сотовый был вне зоны доступа. Это как раз было объяснимо, но вот невнятная записка.. Я чуяла – комочком гипоталамуса, телохранительским чутьем, неважно – всем нутром, что записка – не шутка, а предупреждение. Может, даже приглашение. Намек от Василисы: в это время что-то произойдет. Небольшая вероятность обманки или подвоха не исключалась, но я и не собиралась соваться в самое пекло. Что-то мне подсказывало, что меня приглашают не к соучастию, а к освидетельствованию.
И я приняла приглашение.
Трехбалльные пробки в это время дня еще оставляли шанс добраться вовремя. Водитель такси без конца жевал жвачку, время от времени роняя малосодержательные комментарии относительно погоды и манеры вождения соседей по движению. Впрочем, сильно не отвлекался; лишь поглядывал на меня в зеркало заднего вида, вроде бы что-то прикидывая. Но флиртануть так и не попытался. Видимо, все портил мой слишком суровый и напряженный вид, недвусмысленно сообщавший, что мне сейчас не до амуров. Ни в каком виде. Вообще.
Я расплатилась наличкой из гонорара и накинула чаевые – водила доставил меня до места назначения минут за пятнадцать.
Ближайшая закусочная к зданию Мосгорсуда – «Хинкальная» была забита почти до отказа. Состав посетителей меня не удивил: кажется, я оказалась единственной в помещении не имеющей отношения к СМИ. Хватало и журналистов, и операторов. Никто ничего не ел, все сидели над нетронутыми чашками, готовые чуть что выйти наружу. Часть зала для курящих была словно погружена в неплотный туман.
Они все чего-то ждали. Определенного времени или сигнала. Их присутствие здесь могло означать две вещи. Первое: более близкой точки для дежурства перед судом для журналистов не было. Второе: все более близкие места уже были оккупированы более шустрыми конкурентами.
— Кофе нет, – без всякого здрасте оповестила меня задерганная работница.
— Дайте бутылку минеральной воды, пожалуйста, – с улыбкой попросила я. – Без газа.
Один из журналистов бросил взгляд на часы и покачал головой.
Я вышла из «Хинкальной», душной и насквозь провонявшей дымом, потом и азартным напряжением охотников за новостями.
С первым глотком противно теплой минералки («Холодильник сломался», – с намеком на извинение в голосе пояснила та же сотрудница) ко мне пришла еще одна мысль.
А чего, собственно, они ждут? Выхода царя, то есть центральной фигуры сегодняшнего слушания – Артура Лаврентьевича Соколова? Или у них иная цель?
Привези и увези. Остальное я сделаю сама, вспомнилось мне. И тут же: я хочу убить Антонину.
Я выпустила из рук открытую бутылку с водой.
Разумеется, я ни на секунду не забывала, зачем сопроводила гадалку Василису Комарову в Москву. Всегда держи в памяти изначальный контекст ситуации, чтобы тебя не застали врасплох.
А изначальный контекст был таков: Комаровой нужно было добраться из Тарасова в Москву, чтобы убить Антонину Макову.
И чем дальше, тем больше я склонялась к мысли, что гадалка хочет сделать это прилюдно, напоказ. Попытается ли сбежать – другой вопрос. Лично я поставила бы на то, что убийство агента спецслужбы, в свое время испоганившей жизнь Комаровой, – это последнее, что Комарова намеревалась сделать в этой жизни.
Времени почти не оставалось.
Я рванула в сторону здания суда, лавируя меж прохожими в толпе и с трудом выдерживая паузы при красном свете на светофоре. Еще на подходе я заметила и охрану, и заранее приготовленный транспорт, и весьма приличное количество журналистов. Вполне ожидаемо.
Варданян все еще не брал трубку. Впрочем, его отношения с Маковой были не теплее моих: можно было надеяться, что он будет держаться подальше от этой..
Выходят!
Я едва успела занять удобную позицию. И, на секунду обернувшись на шум, едва удержалась от нервного смешка. Будто удирающий кот от своры собак, я привела за собой журналистов из «Хинкальной». И оказалась в своеобразной ловушке между толпой тех и этих журналистов. В таком случае мне следовало оставаться на своем месте, чтобы меня не засекли; а захоти я безопасно покинуть свой «пост», пришлось бы подождать, пока толпа рассосется. Удачно, Охотникова, нечего сказать. Сиди, жди..
По роду деятельности быть простой наблюдательницей мне не полагается, да и в принципе доводится редко. Я имею в виду – так, чтобы мое вмешательство исключалось в принципе. Так что сейчас я ощущала себя кем-то средним между осознающей свою участь подопечной мойр, древнегреческих богинь судьбы, и.. обезьяной, взгромоздившейся на дереве в надежде, что проносящийся внизу оползень это самое дерево не свалит.
В кармане завибрировал переведенный в беззвучный режим мобильник. Я огляделась, оценивая обстановку, и ответила на звонок.
— Евгения? – вопросительно и тревожно позвал Варданян. – Что случилось?
И никаких лишних уточнений. Почуял ли он, какова сейчас ситуация?
— Молчите и слушайте! – Я тоже взяла быка за рога. – Что бы ни происходило – держитесь подальше от Маковой и от Соколова. Не спрашивайте. Просто сделайте, как прошу.
— Я понял, – подтвердил он. Но тут же добавил, еще встревоженнее: – Вы где-то рядом?
— Я сама с вами свяжусь. Скоро, – отрезала я.
Вопросов не последовало, и я нажала на отбой.