Криминальный оракул

На этой ноте наш разговор завершился. Я отложила телефон в сторону, открыла дверь, чтобы выйти из комнаты в коридор. До меня донеслось умиротворенное бормотание тетушки: Мила была занята обедом.

Я решила, что не буду тревожиться заранее. Решать проблемы надо по мере их возникновения.

Навязчивое дурное предчувствие тем не менее не отпускало. Чтобы развеяться и, фигурально выражаясь, прочистить мозги, я отправилась на прогулку. В голове, однако, вертелись навязчивые воспоминания о не столь давних событиях; одно за другим, беспорядочно, безостановочно.

Эта круговерть мыслей, опасений и воспоминаний повлияла и на прогулку. Я несколько раз петляла, заныривая в хитрые и малозаметные переулочки и подворотни, известные лишь местным старожилам. Вдобавок то и дело оборачивалась. Словом, повела себя так, будто уходила от слежки.

Слежки, которой.. не было?

Да не было же.

Ну, в самом деле!

Разозлившись на непроходящее ощущение смутной угрозы (я никак не могла определить, откуда оно исходит), я зашла в первый попавшийся книжный магазин. Посмотрю, что там из новинок в разделе детективов, наберу Миле чтива. А то она недавно упоминала, что у нее закончился запас нечитанных..

О-е.

Я застыла у первого же стеллажа.

Близ кассы, около стенда с сувенирными открытками, стояла Василиса Ефимовна. Ее взгляд был направлен на открытки, ни единым жестом или движением она не дала понять, что заметила меня.

Я шагнула назад, вслепую нащупывая дверную ручку. Схватилась за нее, как утопающий за соломинку. Материальный объект. Опора. Никакой мистики.

И в этот момент все немногочисленные посетители повернулись в мою сторону. Все, кроме Василисы.

— Ты пришла, – слаженным хором произнесли они, каждый своим голосом. – Услышала меня, вот молодец.

Моя рука на дверной ручке закоченела и одновременно вспотела.

Комарова медленно повернулась ко мне.

А ожогов-то нет – вот первое, что я подумала, глядя на ее спокойное, сосредоточенное лицо. Парень из полицейской службы утверждал, что она вся целиком вспыхнула, будто ее облили бензином. Более того, я – от полицейских и пожарных – узнала, что в отделении полиции пожар был вызван возгоранием не в одной точке, а в нескольких, практически одновременно. Что исключало непреднамеренность возникновения пожара. Из-за чего у начальства была потом та еще головная боль: при таких условиях поди докажи, что не имел места поджог. Насколько помню, они все-таки выкрутились.

А вот я, похоже, снова встряла.

— Голубка моя, – Комарова примирительно – мол, я безоружна – подняла руки ладонями ко мне. – Нам бы поговорить.

За время, прошедшее с нашей последней встречи, я успела немного привести нервы в порядок. Так что обошлось без истерики.

Более того, я ощутила внутри себя нечто вроде хладнокровной, взвешенной решимости, основанной на принятии ситуации.

Как по мне, это оказалось то самое «От судьбы не убежишь». Круг замыкался: я находилась сейчас в том самом книжном магазине, в котором в январе Василиса демонстрировала мне свои способности, окончательно убедив вступить во все это дерьмо.

— О’кей, – произнесла я. – Поговорить так поговорить.

Никаких защищенных территорий я на сей раз не искала. Мы с Комаровой засели в первой же попавшейся кофейне. Василиса Ефимовна была явно при деньгах: сделала недешевый заказ, порывалась угостить меня. При этом выглядела она так себе: одежда была старая и потрепанная, лицо осунулось, на волосах – следы неумелой домашней покраски вперемежку с седыми прядями.

Пока мы ожидали заказ, я отвела Василису в туалет и там тщательно обыскала. Жучков или других средств связи либо прослушки на Василисе не оказалось. Разумно.

Комарова, когда мы уселись за стол, деловито протерла руки влажными салфетками, а затем – как будто так полагается – провела длинную полосу солью из солонки, стоявшей на нашем столике вместе с перечницей и салфетками.

Я машинально прихватила щепоть соли со стола и перекинула через свое левое плечо.

Никто из посетителей – а кофейня была полна ими – не обратил внимания на выходку гадалки.

— Я хочу убить Антонину, – сразу известила меня Василиса. С таким лицом, словно сообщала, что учится вязать носки.

Повторюсь: нервы я в порядок привела, да и обстоятельства всей моей жизни как-то не располагают быть трепетной фиалкой. Никогда не располагали. Какая-то часть души постепенно немеет: естественный наркоз, чтоб не охреневать сильно от всех жизненных сюрпризов.

— Ну и? Она в Москве. Что вы забыли в Тарасове? – Я отхлебнула чаю и надкусила булочку с творогом.

— Прикрой мне тылы. – Василиса принялась за свой заказ. – Больше ничего не прошу. Привези и увези. Остальное я сделаю сама.

Я молчала, продолжая жевать. Говори, дорогуша, выкладывай как есть. Щедрее, ну! Не скупись.

— Ничего больше не хочу. Только убрать ее, чтобы она больше жизнь никому не испортила.

— Вы меня в соучастницы зовете, – буднично резюмировала я. – А я не предоставляю помощь в осуществлении убийства. Человеческая жизнь..

— ..священна, угу, – подхватила Василиса. Не исключено, что прочла сейчас мои мысли. Но мне на это было уже плевать. – Она что-то затевает, это ясно. Думаешь, она просто так возьмет и отпустит тебя, или меня, или твоего армянского приятеля? Она же – клещ, бульдог.

— Вы тоже, – отбрила я. – И клещ, и бульдог, и репей.

Василиса посмотрела на меня нечитаемым взглядом. Ощущение возникло, будто всю меня, как есть, обратили в песок и пропустили через сито, ища хоть крупинку золота, или монетку, или речную жемчужину – хоть что-то стоящее. Оценивали мой коэффициент удельной пользы.

— Тот армянский мальчик тоже что-то подозревает.

— Он взрослый. Сам справится.

— Она пришлет к тебе кого-нибудь, вот увидишь.

— Я взрослая. Сама справлюсь.

Я словно бы со стороны слушала наши с ней голоса и удивлялась, до чего равнодушно и отстраненно звучал мой.

Повисла пауза.

— Просто отвези меня в Москву, – попросила Василиса. – Мне не выбраться самой, эта сука оставила здесь своих людей, и они пасут все входы-выходы. Я осталась одна. Я в ловушке.

В ее голосе прозвучали отчаяние и неподдельная, тусклая безысходность.

— Отвезешь – там хоть на вокзале меня бросай или еще где, я дальше сориентируюсь. Но помоги мне выбраться из Тарасова.

— Зря вы тогда ко мне в квартиру вломились, – заметила я, одновременно размышляя.

После драки кулаками не машут, раздалось у меня в голове голосом Василисы. Вслух же гадалка согласилась: