Страница 44 из 66
Эх, с нетрезвой приязнью подумала я, какой мужик. Какой мужик, и – асексуал. Самому ему, по его же словам, отсутствие полового влечения никак не мешало по жизни. Но как-то раз он признался, что будь дело иначе – приударил бы за мной. Приударил бы, и плевать на мою крутизну и смекалистые мозги. Из-за которых в общем-то у меня и срывалось большинство романтических связей. Только-только что-нибудь наметится, потом – бах! – если симпатичный мне мужчина застает меня во время отправления служебного долга, то все. Как отрезало.
Человек не всегда получает по жизни то, что хочет. Приходится довольствоваться тем, что есть. Оттого мы с Варданяном вполне удовлетворялись рабоче-платоническим общением. Вот уж приятельствовать с мужчинами я умею, этого не отнимешь.
Вот и сейчас, закончив с ликером и расплатившись по счету (платила я, поскольку Арцах оплатил плов), мы вышли в прохладный зимний вечер и сразу же запахнули куртки.
— Не-е-ет, – укоризненно поцокал Варданян. – Это не зима, а издевательство. Где снег? Где мороз? Евгения?
Я хватанула его за плечо и стиснула пальцы, заставляя замереть.
— Арцах, – напряженно произнесла я, – гляньте-ка вон туда, на угол улицы, где цветочная лавка.
— Ну? – Он сощурился, хотя был дальнозорким. – Вижу, там кто-то стоит.
Я пожалела, что не надела линзы, а за очками (да, появилась легкая близорукость с год назад) было долго лезть.
— Кто это, вы не видите?
Пока мы, двое подвыпивших, сосредотачивались, долговязая фигура в черном пальто и темных очках возле цветочного магазина уже пропала.
— А кого вы увидели? – спросил он озадаченно, наматывая шарф.
— Мне показалось, что Макову.
Нет, все-таки хорошо, что ликер был крепок. Я даже не протрезвела от случившегося «показалось», от нескольких напряженных секунд, когда некто в черном смотрел на меня. Ну, мне казалось, что именно на меня.
Но это непонятное явление осталось единственным напоминанием о событиях недавних дней.
Потом жизнь и быт взяли свое. Я без работы не сидела, и за эти полтора месяца успела побывать с заданием в Греции. По контрасту с предыдущим, оно оказалось довольно спокойным. Так, пара выстрелов, одна разборка, а в остальном – пребывание на вилле одного оливкового магната. Охрана его взбалмошного пожилого отца, повернутого на садоводстве и редких винах. Магнат был не до конца уверен, что я сдюжу. Невыносимый характер его папаши давно стал местной легендой, как и фантастические по красоте цветы, которые он выращивал. Но после упрямой и не контролирующей себя гадалки вредный старикашка показался мне ангелом. Да и греческая еда пришлась по нутру.. Вернулась с задания я загорелая, набравшая два килограмма весу. Привезла Миле керамический магнитик на холодильник и ящик оливкового масла.
И вот теперь, аккурат в перерыве между заданиями, что-то начало закручиваться. Какие-то смутные вибрации витали в воздухе. Подозрительно напоминавшие о связанных с Комаровой событиях.
Первым тревожным звонком стало объявление о художественной выставке.
После событий января я, в общем-то равнодушная ко всяческим музеям-выставкам-вернисажам и прочему, питала ко всем этим культурным мероприятиям заметное отвращение. Ничего не могла поделать, сразу же вспоминались Василиса Ефимовна – да, черт побери! – с узелочком гипоталамуса и Соколов с его тягой одаривать музеи.
Мила тоже читает «Вести Тарасова», так что мое внимание на объявление обратила именно она.
— Смотри-ка. – Приятно удивленная, она развернула ко мне газетный лист, показывая крупное красочное объявление.
— «Выставка картин из коллекции Мстислава Ярцева», – громко прочла я и отпила кофе. – Хочешь пойти?
Меня саму известие о «редкой возможности узреть шедевры изобразительного и декоративно-прикладного искусства» не зацепило. Мелькнула непрошеная мысль: вот уж для Соколова, напротив, это был бы лакомый кусок. Мстислав Ярцев являлся одним из так называемых «серых кардиналов» мира искусства. Внимательный и щепетильный коллекционер, бывший искусствовед и страстный любитель живописи. Как сообщал он сам, комментируя грядущую выставку: «Я посвятил своей коллекции всю жизнь и могу с полным правом сказать: все ее составляющие – подлинные артефакты». Н-да, для людей вроде Артура Лаврентьевича звучит крайне соблазнительно.
Все-таки заинтересовавшись, я прочитала всю статью до самого конца. Выставка уже побывала в Москве и близлежащих городах Московской области, Владимире, Нижнем Новгороде и Казани. После Тарасова планировалось посещение Волгограда.
Автором статьи был Варданян, и я предположила, что открытие выставки обозревать будет тоже он. Может, если я не буду занята, стоило бы, выражаясь сленгом, пересечься. Но перечисление маршрута выставки испортило мне настроение. При слове «Волгоград» сразу всплыл в памяти тот перелет.
Когда ж меня уже окончательно отпустит-то?
— Жень? Женя? – обеспокоенно позвала Людмила. – Ты в порядке?
— А? – Я вздрогнула. – Ты что-то сказала? Извини, я прослушала.
— Я говорю, что, наверное, сходила бы. Пойдешь со мной? Ты какая-то нервная в последнее время. Мне кажется, тебе стоило бы отвлечься.
Работа в Греции – вот где я отвлеклась, подумалось мне. Мне нужно новое задание. Еще одно, а затем еще, чтобы все силы выжимало и не оставалось никаких мыслей. Чтобы работа притупила январские воспоминания.
— А давай сходим, если ты хочешь. Только если я буду не занята, сама понимаешь, – проговорила я невозмутимо, овладев собой. – Там как, надо заранее билеты брать? Скидки пенсионерам есть? О, всем бесплатно..
Выставка открывалась через восемь дней, и опять – в Тарасовском художественном музее. Объем экспонатов был заявлен большой, так что неудивительно. Для такой выставки не подошло бы какое-нибудь уютное скромное арт-пространство.
Буквально сегодня же со мной связался очередной заказчик, и я воспряла духом, надеясь, что это повод не пойти на открытие. Но, увы, с заданием я разобралась буквально дней за шесть. Ну, не тянуть же было нарочно и, саботируя собственную работу и портя репутацию, выставлять себя некомпетентной. К тому же за оперативное решение проблем к гонорару прилетела надбавка. Свинством было бы пенять судьбе за такую благосклонность.
Так что к началу выставки я освободилась. А длящаяся и длящаяся в Тарасове непривычно теплая зима намекала, что в смысле внешнего вида можно вполне распушить перышки и на выставке покрасоваться, соперничая с «подлинными артефактами».