Криминальный оракул

— А от тя никто и не просит понимать, – вставила свои пять копеек Нонна Тимофеевна.

— А я, напротив, уверена, что мы все сработаемся. У нас общая цель, не так ли?

Я в команде работаю очень редко. Но здесь была полна решимости не дать человеческому фактору встать поперек служебного долга.

— Только чур хвостом не вертеть, – предупредил Коновалов. – Я-то не Казанова, просто не люблю, когда пристают и от работы отвлекают.

— Будьте уверены, я профессионал. Служебный долг для меня прежде всего. – Мне было все равно, что там Рональд Петрович думает про женщин на вроде как мужской работе. И на задании, разумеется, я «хвостом не верчу». Но если мужику будет спокойнее от моих заверений, почему бы и не озвучить очевидное.

— А я вообще замужняя женщина. – Загребец махнула ладошкой, демонстрируя кольцо. Добавила уже глумливо, с вызовом: – Так что будь спокоен, ты тут никому не сдался. Как и то, что у тебя в штанах.

— Ну и чё ты тут тогда забыла? Что, мужик твой обеспечить тебя не может? Что ж тогда это за мужик-то такой?

— Нормальный мужик. Бухгалтер, – отбрила Загребец. – А что поделать, если у нас ипотека, а я зарабатываю больше его? Бабки нужны, вот и мотаюсь, зашибаю копеечку.

— Вы двое случайно не были знакомы раньше? – вмешалась я.

Рональд Петрович хотел ответить, но тут из приоткрытой двери из спальни Руслана донеслось не то хныканье, не то сонное бормотание.

— Ля, ребенок, а мы тут собачимся, – спохватился он.

Бесшумно (с его-то ножищами – уметь надо!) прошел к двери, заглянул.

— Спит, порядок.

Шум в душе тоже стих.

— Мы раньше не были знакомы, – отозвалась Нонна Тимофеевна, потирая еле заметную щетинку на затылке. – А только нефиг тут выкаблучиваться, списки выкатывать – то ему не делай, это не делай. На одного перца пашем.

— Надеюсь на вашу помощь, – только и ответила я, с трудом удерживаясь от язвительности.

В этот момент раздался стук в дверь.

— Обслуживание номеров!

Я покосилась на полноценно сервированный стол.

— Людмила, вы что-то еще заказывали? – тихо спросила я.

Загребец и Коновалов мгновенно притихли и подобрались. Из голенища сапога в руку Нонны Тимофеевны будто сам собой скользнул нож.

Наступила такая тишина, что стало слышно, как в душевой Василиса Ефимовна что-то напевает.

Павел находился внизу, спустился выпить кофе в ресторане.

Людмила, к счастью, моментально сориентировалась. Тихонько отступая в спальню к Руслану, за мощную спину Рональда Петровича, она выкрикнула:

— Спасибо, мы ничего не заказывали!

— Подарок от гостиницы, – профессионально-услужливым тоном пояснили с той стороны. – Бутерброды и шампанское.

Голос был женский, вроде не очень низкий.

Я отступила за стол, поближе к душевой.

— Спрячьтесь и не выходите, пока не скажу! – тихо рявкнула я Людмиле. Та нервно кивнула и скрылась.

Загребец вопросительно оглянулась на меня и потянулась к дверной ручке. Я кивнула. «Евразия» – заведение высшего класса, сюда и столичных гостей селят, не стыдно. Это действительно мог быть презент от заведения.

Сперва в номере оказалась небольшая тележка на колесиках. На ней потела в ведерке со льдом бутылка шампанского «Дом Периньон», вокруг ведерка столпились тарталетки в бумажных корзиночках.

Затем зашла гостиничная работница: высокая кудрявая блондинка с гротескно большой задницей, впрочем, вполне уравновешенной широкими плечами. Гостиничная форма на ней сидела почти в обтяжку, на грани приличия.

Рональд Петрович досадливо скривился, но помолчал. На лице у него, впрочем, можно было прочесть что-то вроде «Кто ж так одевается!».

— Администратор сообщает, что очень, очень рад принимать в нашей замечательной гостинице такую известную гостью, как Василиса Ефимовна.. – Блондинка слегка растерянно оглянулась, задержавшись взглядом на плечищах Коновалова, на лысом черепе Нонны Тимофеевны. Почти не взглянула на меня – похоже, мое обычное, пусть и зверски сосредоточенное лицо ее не насторожило.

Нонна Тимофеевна держала руку с ножом за спиной.

— Ты, детка, молодец, – произнесла она. Сунула руку в вырез кардигана и достала мятую пятисотенную купюру. – Держи вот, и можешь идти.

Людмила (вопреки инструкциям!) вышла к тележке и уже деловито инспектировала ее содержимое.

Блондинка оглянулась на Загребец, на Людмилу, забрала купюру. Как-то странно она себя вела, словно хотела побыстрее уйти, но что-то ее удерживало.

— А где Василиса Ефимовна? – поинтересовалась она.

— Какая разница, шуруй давай. Спасибки за шампань, всем довольны, благодарность выпишем. – Нонна Тимофеевна начала теснить работницу к выходу.

Это выглядело забавно, если б не повисшее в воздухе напряжение. Такое ощутимое, что хоть ножом режь.

— Милочка, вы же штопор забыли. Как мы шампанское откроем? – недовольно прочирикала Людмила. Нахмурилась, вглядываясь в горлышко бутылки. – Ничего себе сервис! Да его уже открывали!

Она потянула пробку..

В следующую минуту произошло вот что.

Работница развернулась на сто восемьдесят градусов и длинной своей ногой мощно врезала Рональду Петровичу в пах. Увернулась от ножа Нонны Тимофеевны, заломила руку ей за спину и приложила головой о стену. Завладела ножом и бросилась вперед.

Людмила взвизгнула и застыла на месте, вцепившись в бутылку, как в спасательный круг.

Блондинка ее проигнорировала – похоже, знала, что эта недовольная тетка не боец.

Я не стала тратить лишние секунды на то, чтобы достать оружие из кобуры.

Передо мной был целый стол – выбирай не хочу. Выбор мой пал на округлый маленький графинчик с рябиновкой.

Через долю секунды этот «снаряд» впечатался толстым донышком в лоб блондинки, да с такой силой, что ее опрокинуло навзничь.

И лишь теперь я выхватила бессменный «Глок» из наплечной кобуры и обежала стол, держа оружие на изготовку.

Сюрприз.

Блондинка оказалась вовсе не блондинкой.

В очередной раз Антон Владиславович продемонстрировал чудеса перевоплощения. И в этой ситуации по-настоящему застал врасплох, едва не выведя из рабочего состояния всех нас. Ну, сколько ему потребовалось бы, чтоб расправиться с безоружной, небоевой Василисой Ефимовной? А на Людмилу и вовсе можно силы не тратить.

У него ведь, запоздало сообразила я, и голос сейчас был вовсе не такой, как тогда, в тарасовской консерватории. Выходит, и бабскими голосами по-разному умеет..