Страница 19 из 66
Остаток времени до выступления прошел спокойно. В гримерную допустили Павла, Руслан пристроился на диванчике с журналом в руках. Я мельком пригляделась: «Популярная механика». Вполне предсказуемый выбор для мальчишки.
Кстати, сушеные ананасы, по поводу которых Людмила затеяла столь энергичную разборку, Василиса есть не стала. Пояснила:
— Цвет приятный и на атмосферу благотворно влияют.
Людмила то появлялась в гримерной, то вновь уносилась к сцене. Больше она не нашла, к чему придраться. Похоже, все наконец стало так, как полагается.
И вот в таком виде наступил первый вечер моего нового задания. Ох, со всеми этими свистоплясками не забыть бы позвонить тетушке, оповестить, что я в отъезде.
Кстати, про полномочия я не шутила. Я реально могу отказаться от выполнения задания, если не найду возможным и дальше выполнять работу на должном уровне. Это я оговаривала и сегодня днем, вместе с Соколовым, в присутствии Василисы, между прочим. Кто ж знал, что в упомянутые ранее «не зависящие от меня причины» попадет и трансляция мыслей в мозг.
Итак, Василиса поклонилась залу.
— Здравствуй, град Тарасов, – произнесла она. Гадалку снабдили микрофоном, и ее голос разнесся по всему немаленькому концертному залу.
Дальше все пошло по сценарию, который я наблюдала при выступлениях Василисы в телешоу: приветствие, несколько слов о положительной энергии, которую принесли с собой добрые люди в этом зале.. интересно, люди снаружи, в частности, та монахиня с картошкой – считались?
Потом начался сеанс вопросов: Василиса Ефимовна сама выбирала среди зрителей, на чей вопрос ответить. Журналистов в зале не оказалось, зато скептиков хватало. Многие, как и я в свое время, думали, что Комарова выбирает из подставных. Скептиков Василиса ставила на место, высказывая вслух такие их мысли, какие подставной зритель ни за что не высказал бы. Одну весьма агрессивно настроенную обличительницу координатору в итоге пришлось под руку выводить из зала: она ничего не видела из-за слез.
Я не вникала в выступление Василисы. Платят-то мне не за это. К тому же из-за ее недавнего визита в мою голову я испытывала некоторое отвращение ко всем этим, скажем так, фокусам. Именно оттого, что убедилась в их реальности. Ну, в гипноз тоже не все верят, а он более чем реален. Нас, бойцов для «Сигмы», ему обучали.
Подытоживая: не то чтобы я после всего сегодняшнего сразу прониклась и уверовала во всякую мистику. Но совсем уж зарекаться не буду. Надеюсь только, что из-за всего этого мне не придется пересматривать свой опыт и менять годами наработанные принципы работы телохранителя.
Я следила за обстановкой. Держалась за кулисами, но недалеко от Василисы.
Последнее оказалось неожиданно непросто: от гадалки волнами шла энергия. Казалось, что меня пронизывает насквозь какими-то излучением. Или будто я – мелкий песок, который вновь и вновь просеивают сквозь ситечко. На пляжах таким манером ищут потерянные отдыхающими монетки.
Не самое приятное ощущение.
Я глянула на Людмилу, стоявшую у другого края занавеса. Она тоже наблюдала за гадалкой. Непонятно было, чувствует ли она эту энергию. Может, и нет, привыкла за время сотрудничества.
Вот кому было однозначно плохо от всего происходящего, это Руслану.
Мальчик стоял позади Василисы. Так, чтобы его не видели из зала. Он и в начале-то показался мне напряженным. А сейчас стало хуже: он покрылся испариной, стиснул зубы, зажмурился и мелко дрожал.
Когда я, беспокоясь, попробовала дотронуться до него, меня словно ударило током!
Позади меня раздался флегматичный голос Павла:
— Не трогайте его. Это часть выступления. Пройдет.
— А вы доктор, что ли? – меня неприятно удивило равнодушие Павла.
— У меня есть медицинский диплом, без этого в массажисты не пустят. – Павел оставался невозмутим. – Дело в другом.
Руслана затрясло сильнее, но, несмотря на эту трясучку, он не двигался с места, будто приклеенный.
— Попробуете вмешаться – будет хреново. Очень хреново, для них обоих. Людмила как-то раз попробовала.. Руську с Васькой в «Скорой» откачивали.
Я обернулась на закатившего глаза мальчика и инстинктивно отошла дальше за занавес. От греха подальше.
Впрочем, пришлось опять приблизиться, чтобы сохранять оптимальный обзор сцены и зала. Из-за света софитов зал обозревался хуже, чем хотелось бы. Да еще это давление чужой энергетики.. я с трудом это выносила.
Хватит!
Как там сказала Комарова? Сопротивляемость высокая? Ну-ка, врубим эту сопротивляемость на всю катушку!
Я вспомнила ощущение «пузыря». Когда мне казалось, будто я, Комарова и Соколов были отгорожены от окружающих некоей защитной оболочкой. И, продолжая отслеживать обстановку, я стала представлять этот пузырь вокруг себя. Этакий скафандр, плотно прилегающий к телу.
Хотите верьте, хотите нет, но это сработало. Через минуту давление ослабло, и я смогла лучше сосредоточиться на своей работе. Может, стоит потренироваться, и этот «скафандр» защитит меня от вторгающихся в мозг мыслей Комаровой?
Сама Василиса Ефимовна, наверное, вряд ли заметит мое «отгорожение». Очень уж поглощена сейчас выступлением.
Я на всякий случай обернулась на Руслана. Почти без изменений, только слегка закатил глаза. Не хлопнулся бы в обморок.
К счастью, сеанс вопросов закончился. Это значило, что конец выступления близко.
Оставалось одно, последнее: исцеление или еще какой крупный фокус, минут на пять. В виденных мной программах это обычно проходило так: Василиса, не глядя, выбирала кого-то из зала, определяла все болячки выбранного человека, а затем разбиралась с самой гадкой из них. Так было и тут.
Она поводила руками в воздухе, будто раздвигала невидимые занавеси перед собой.
— Я чувствую.. – забубнила она в микрофон. – Чувствую..
Не знаю, что она там почувствовала, а я ощутила резкое дуновение холодного сквозняка в спину. Поежилась, но отвлекаться себе не позволила.
— Выбери меня! – заорал какой-то мужик с дальнего конца зала.
Василиса вопль проигнорировала, ткнув в какую-то совсем дряхлую старушку из первого ряда. Бабка поднялась на сцену с помощью одного из зрителей помоложе, опираясь на трость, беспрестанно двигая челюстью; «жуя пустым ртом», образно говоря. Она щурилась, пытаясь разглядеть гадалку в метре от себя.
— Вижу, вижу беду в тебе великую – слепоту глазную, да беспамятство, да немочь телесную.. – запевно начала Василиса.
— Што? – переспросил божий одуванчик.