Страница 18 из 66
Ах да, я ж имею дело со звездой шоу-бизнеса. Это тоже следовало учитывать. Имидж и все такое.
Придется искать баланс между имиджем и безопасностью.
Василиса Ефимовна обозревала толпу. Толпа хранила молчание, не иначе как ожидая какого-нибудь чудодействия.
Чудодействие началось с неожиданной стороны.
— Господь покарает тебя! Ведьма! – Монахиня, вся в черном, крупная, высокая, немолодая на вид, что-то швырнула в Василису Ефимовну.
Я инстинктивно прикрыла свою подопечную и почувствовала удар в спину. Что-то твердое, округлое, но не камень, помягче.
Монахиню оттеснили в глубь толпы.
Я обернулась и увидела: в Комарову швырнули грязной картофелиной.
— Мой дар от Господа! – звучно, громко и с достоинством ответила Василиса уже невидимой оппонентке.
— Он от дьявола! – послышалось в ответ.
Эта фраза застигла нас уже у порога Дома культуры. После картофельной атаки я молча и быстро повела Василису к зданию, не обращая внимания на протягивающих руки поклонников гадалки и отпихнув в сторону пару особо назойливых журналистов. Охранник у входа дополнительно прикрыл меня.
Безобидные, нематерные ругательства Василисы, заполнившие мою голову, я тоже проигнорировала. Но мне понадобилось сконцентрироваться сильнее обычного, чтобы не замечать их и делать свою работу.
— Ну? Все в порядке? – Людмила подлетела к нам, взяла Василису под локоть с другой стороны. – Идемте, гримерку уже приготовили. И Руслан ждет. Ой, а у вас пятно на спине.
— Он-то как прошел? – все же удивилась я. И, извернувшись, в зеркале увидела, что от картошки и впрямь осталось пятно на моей куртке.
— С черного хода, – ответила Василиса, стягивая платок. – Он всегда так делает.
И что, его всегда пропускают, хотелось спросить мне.
— Да, его пропускают, – ответила гадалка на мой невысказанный вопрос. – Он умеет быть незаметным.
Ладно, может, такому ребенку и охрана не очень-то нужна, только и подумала я.
— Это только для Василисы Ефимовны, – попыталась встрять Людмила, когда я прошла в гримерку вслед за Комаровой, – личное пространство.
А обещала-то полное содействие. Н-да. Многовато становится невыполненных обещаний.
— Людмила, – отчеканила я. – Я отвечаю за безопасность Василисы Ефимовны. Мне деньги платят за это. Давайте я позвоню Антону Лаврентьевичу и скажу, что вы против ее безопасности. Хотите? Послушаем, что он скажет.
— Но в прейскуранте.. – Людмила уперлась.
— В твою работодательницу сейчас какая-то сумасшедшая картошкой швырнула! – еще жестче сообщила я. – И я единственная, кто ее прикрыл.
— А вот и не подеретесь, – вклинилась Василиса, устраиваясь перед зеркалом и расставляя на столике какие-то свои побрякушки.
— Но можно.. можно же.. – Людмила уже отступила, но оглянулась на коридор перед дверью.
— На коврике у двери я как-то раз дежурила. Очень неудобно, – отрезала я, закрывая перед Людмилой дверь.
На самом деле я, конечно, выйду из гримерной через минуту-другую, чтобы следить за обстановкой. Гримерка без окон, а через кондиционер гадалку вряд ли похитят.
Но прямо сейчас мне надо было сказать Василисе Ефимовне пару слов наедине.
Мои подопечные по-разному воспринимают тот факт, что во имя их безопасности они обязаны слушать меня, наемную сотрудницу. Я ведь, хочешь не хочешь, ограничиваю их. Опекаю. А опекать приходится самых разных людей. В том числе таких, которые давно уже никому и никогда не позволяли диктовать себе, что им делать, а что нет.
Или, как в случае с Василисой, меня нанимает один человек для другого. И этот другой далеко не всегда рад, что теперь находится под постоянным присмотром. Бывало, что со мной и спорили, и пытались бунтовать, и иногда даже сбегали.
Но вот так, чтобы в мозги влезать.. Это все равно что под руку лезть, когда я работу делаю. Причем лезть так, что и не отпихнешь.
— Василиса Ефимовна, – позвала я.
Комарова послушно подняла голову от гримерного столика, где уже выстроила рядком небольшие разноцветные камушки.
— Вы ведь помните, что очень настаивали на моей персоне? Говорили, что вам очень нужен телохранитель?
— Да, голубушка, помню, – подтвердила она, непонимающе разглядывая мое раздраженное лицо своими добрыми желто-карими глазами. – Что такое?
От одного этого выражения лица хотелось взорваться каскадом ругательств.
Но как любит говаривать Арцах: «Епрст, я же профессионал!»
Так что я произнесла другое:
— Там, перед входом, я слышала ваш голос у себя в голове. Вы меня попросили подождать с минуту, и что вышло? Картошкой прилетело! И хорошо еще, что лишь картошкой, и один раз! А когда мы шли ко входу, вы мне в мозг транслировали, или не знаю, что делали.. но только я слышала ваши мысли. И это очень отвлекало. – Я медленно вдохнула и выдохнула. – Вы это нарочно делали?
— Я должна пообщаться со зрителями, – уклончиво ответила Василиса. Она отвернулась от меня, но не полностью; руки ее заметались над столиком, по новой раскладывая камушки. – Не все могут попасть на мои вечера.
— Мне плевать на это, – подражая ее давешней невинной невозмутимости, отрезала я. – Вы сложный случай. Будут новые места, будет много новых людей. Вы сами мне сказали: телохранитель вам нужен, чтобы и вы сами глупостей не натворили.
Ну, буквально это прозвучало иначе, но черт с ним.
Руки Василисы остановились.
— Так что не трогайте меня своими чарами, способностями, или как там еще это назвать. Я ведь голову от вас закрыть не могу! Не мешайте мне вас защищать. В том числе от такого парня, как Маков!
— Сейчас ты меня вполне успешно от него защитила, – сообщила Комарова, разворачиваясь обратно.
— Что.. простите?!
— Монашка с картохой. Это был он.
— Не буду спрашивать, откуда вы знаете, – вздохнула я. – Но.. Если вы будете мешать мне вас защищать, я расторгну наш договор. Сложу с себя полномочия. Понятно?
Я была абсолютно серьезна. Милая и покладистая Василиса Ефимовна могла серьезно осложнить охрану своей же персоны.
— Как по мне, ты вполне способна справиться с Антохой, – пожала плечами гадалка.
— Может, и способна. – Так, последняя попытка. – Но вы не должны мне мешать. Понятно? Мы договорились?
Или мне позвонить Артуру Лаврентьевичу, мысленно произнесла я, глядя ей в глаза.
— Нет, не звони ему, – отозвалась Василиса. – Я тебя поняла, свет мой ясный, дотумкала, чего ты алчешь. Не буду я тебе палки в колеса ставить.
— Ни в каком виде, – подчеркнула я.
— Ни в каком виде, – повторила Василиса.