Страница 20 из 66
Я краем глаза зыркнула на Руслана. Павел был неподалеку от него. Тоже, поди, опасается, несмотря на свое спокойствие.
— Дай руку, мать, чтобы Господь через рабу свою Василису дал тебе силы, память вернул, очи твои ясные открыл вновь..
Я впервые пригляделась как следует к самой Василисе и заметила, что и она выглядит уже весьма неважно.
Старушка протянула одну руку, сухую и трясущуюся. Комарова, скованная и напряженная, будто натянутая струна, вцепилась в ее руку, затем и во вторую. Бабка уронила трость, и стук упавшей трости показался мне громче выстрела.
От неожиданности я вздрогнула, краем глаза увидела, как зажала уши Людмила на том конце зала..
Старушка, до сей поры скрюченная-ссутуленная, выпрямилась резко и внезапно, словно по ее жилам пустили ток. Запрокинула голову и распахнула редкозубую пасть.
Кто-то в зале вскрикнул, ахнул, часть зрителей поднялась с мест. Я подалась ближе к Василисе, но словно наткнулась на невидимую стену.
Все закончилось быстро: бабуля упала на сцену, Василиса шаталась и невидяще шарила руками вокруг себя. Зал сильнее заволновался, я напряглась: не пришлось бы оборонять Василису от целой толпы! Вот этого, пожалуйста, не надо!
И где они там, мои помощнички?!
Старушка почти сразу же поднялась; вернее сказать, вскочила, будто кролик из древней рекламы батареек «Энерджайзер».
— Я вижу! – благоговейно вскричала она, заливаясь слезами.
Она все так же резво обернулась к Василисе, которую с двух сторон поддерживали я и бросившаяся через всю сцену Людмила.
— Спасительница, благодетельница.. – запричитала старушка, хватая полуобморочную Василису за руки.
— Уберите ее! – прошипела я Людмиле. – Я уведу Василису! Уведу!
Людмила послушалась не сразу. Видать, привыкла неотлучно находиться при гадалке. Но со мной спорить, когда я при исполнении, – все равно что на танк переть, неважно, с гранатой или без.
Занавес был закрыт, я увела Василису в коридор, к гримерной. И вспомнила о Руслане, лишь когда услышала за собой шаги. И, обернувшись, увидела, как гигантский в этом тесном коридоре Рональд Петрович Коновалов несет Руслана на руках. Да это не Коновалов, изумилась я, а Слоновалов. Таким ручищами только шеи быкам сворачивать. Казалось, Руслан поместится в одной лапище этого великана.
И не люблю это признавать, но против факта не попрешь. При своих слоновьих габаритах Рональд Петрович появился на сцене (каламбур?) мгновенно и бесшумно, аки тень.
Мальчик был без сознания.
В гримерной на пару минут возникли толкотня и давка. Я пристраивала обмякшую Василису на диван, Коновалов что-то говорил Павлу, требуя то ли компресс для Руслана, то ли одеяло, мельтешила Людмила..
Я сосредоточилась на Василисе.
— Ее надо так оставить или что? – осведомилась я у суетящейся Людмилы.
— Посадите ее! Эй, вы, как вас там..
— Рональд Петрович, – ожидаемо гудящим басом отозвался Коновалов.
— Да, вот вы, посадите Руслана рядом с Василисой Ефимовной! Быстро!
— Не скачи ты, припадочная, – огрызнулся Рональд Петрович, аккуратно пристраивая мальчика на диван рядом с гадалкой. – Ну? Теперь шо, ждать?
А ведь он волнуется, этот шкаф, поняла я. Волнуется за Руслана. Вроде и держит морду кирпичом, а борода-то дыбом от беспокойства.
Людмила не ответила Рональду Петровичу. Схватила фаянсовую пиалку, в которой были сложены Василисины камушки – те, что она раскладывала на столе перед выступлением.
— На, держи! – не разбирая, она сунула пиалку с камушками мне.
Затем взяла бутылку минеральной воды, свинтила крышку и вылила воду в миску. Часть воды пролилась мимо, залила ботинки мне и Коновалову.
Людмила и это проигнорировала. Забрала миску, начала макать кончики пальцев в воду и обрызгивать Руслана и Василису.
Абсолютно молча. Хотя я ожидала каких-то прибарматываний и прочего, в духе выступления Василисы.
И я, и Рональд Петрович одинаково скептически нахмурились.
— Паря, – украдкой обратился Коновалов к Павлу, – ля, ты ж медик. Шо, так и надо?
— Инструкции Василисы Ефимовны, – также украдкой отозвался Павел.
— Ну, раз Ефимна.. – с сомнением протянул Коновалов. – Хотя тут бы камфоры или там спиртяги нашатырной..
Тут я с ним была солидарна: шаманские пляски Людмилы с водичкой выглядели сомнительно. Несмотря на то что я за сегодняшний день успела убедиться в действенности куда более невероятных вещей. Запоздало я сообразила, что могла бы и пульс проверить у обоих; да и Павел не почесался.. медицинский диплом, называется.
Однако манипуляции с водой сработали: Василиса Ефимовна открыла глаза, медленно потянулась, встала. И Руслан начал приходить в себя.
— Ку-у-уд-да-а! – медленно, угрожающе прорычали за дверью гримерной. – Не суйсь, нельзя!
— Это администратор, – позвала прочухавшаяся Василиса. – Нонна Тимофеевна, пустите.
— А я почем знаю, что админ.. ладно, давай шуруй..
С появлением администратора в гримерной стало совсем тесно.
— Рональд Петрович, вы бы вышли. – Снисходительно, как человек, преисполненный важности собственной роли, произнесла Людмила. – А то развернуться негде.
— А что только я? – вскинулся тот. – Вон пусть Павка выходит, и эта вот.. Звиняйте, не знаю, как вас..
Это уже было обращение ко мне.
— Евгения Максимовна Охотникова, – торопливо представилась я. – Жаль, что нас раньше не представили. Я личный телохранитель Василисы Ефимовны.
Моя рука повисла в воздухе: Рональд Петрович поглядел на мельтешащую Людмилу, на суетящегося, сыплющего комплиментами администратора. Засомневался:
— Пожже давайте, а то щас чисто на вокзале, не по-людски как-то. Я вон в коридор, а то Нонка одна не сдюжит, баба же, и от горшка два вершка..
И он, хоть и боком, но ловко и бесшумно выскользнул в коридор. Нонну Тимофеевну я успела узреть лишь со спины: бритая голова, торчащие уши, не по сезону легкие джинсы и майка.
Что ж, надеюсь, нас и правда нормально представят. Нам же вместе месяц пахать, не хотелось мешать другу. С Рональдом Петровичем уже получалось как-то натянуто.
Коновалов мог не обижаться: через минуту Людмила вытурила из гримерной и Павла. Вообще распоряжалась ситуацией привычно вольно; наравне с Василисой внимала восхищенному администратору и кивала на его комплименты с польщенной улыбкой. Принесенную им корзину цветов взяла первой, из его рук – может, оттого, что Комарова к цветам интереса не проявила.
— Погодите. – Я отодвинула корзину подальше. – Я осмотрю.