Страница 38 из 67
Глава 15
Харрис Корд, несмотря на свой преклонный возраст, о котором свидетельствовали его опухшие черты лица и слишком заметный парик, вшагал в комнату, как и подобает всемирно известной кинозвезде, которой он и был.
Он был одет в вельветовый пиджак и серые брюки и добродушно улыбался собравшимся, небрежно засунув руку в карман брюк.
«Рад снова вас видеть, Кулло», — сказал он, слегка кивнув детективу.
Кулло кивнул в ответ, выглядя суровым и недружелюбным.
«Почему меня здесь задержали, Кулло? Меня подозревают в каком-то ужасном преступлении?» — спросил он с усмешкой.
«Нам просто нужно задать вам несколько вопросов, чтобы прояснить пару моментов в деле, которое мы расследуем», — объяснил Уоткинс.
«А вы кто?»
«Сержант Уоткинс. А это мои коллеги, констебль Блант и детектив-констебль Гордж».
«Мисс Гордж, — восторженно произнес Корд, направляясь прямо к ней, полный обаяния и непринужденности, — для меня это большая честь. Я так много слышал о вас от Дженис».
Сказав это, он взял руку Стефани и поднес ее к губам с таким самообладанием и блеском, что это сильно раздражило Уоткинса.
Стефани лишь кивнула в ответ.
«Есть ли какая-то особая причина вашего неожиданного визита на наши берега, мистер Корд?» — спросил Уоткинс.
Харрис Корд пожал плечами.
«Уверен, Дженис рассказала вам о моем намерении снять пару сцен здесь, в студиях в Борехамвуде. Я надеюсь, втиснуть их в график, если это возможно».
«Пару сцен, Корд?» — повторил Кулло. «Несомненно, вы будете прыгать с парашютом из взрывающегося самолета, сражаться с акулой в глубинах океана или выполнять акробатические трюки, борясь с медведем и сплавляясь на каноэ по Ниагарскому водопаду?»
«Вижу, твой легендарный юмор тебя не покинул, Кулло», — резко отпарировал Корд, глядя на Кулло с нескрываемой враждебностью.
«Не пора ли тебе отказаться от таких детских глупостей, Корд, раз тебе уже за восемьдесят?»
«За восемьдесят? Как ты смеешь, Кулло! Я хочу, чтобы ты знал...»
«О, мистер Корд, — прервал его полицейский Блант, подойдя к нему с раскрытым блокнотом и карандашом, — вы мой любимый актер, я видел все ваши фильмы, вы даже не представляете, какая для меня честь встретиться с вами, и я не думаю, что вам больше семидесяти пяти».
«Семьдесят пять! Мне только что исполнилось шестьдесят семь, если вы не против!»
«Конечно, сэр, — извиняющимся тоном сказал Блант. — Я не хотел вас обидеть и был бы очень почтен, если бы вы дали мне свой автограф…»
Харрис Корд кивнул и быстро набросал несколько строк в чистеньком блокноте Бланта, к огромному удовольствию последнего.
«Есть еще какая-нибудь причина вашего визита, мистер Корд?» — спросил Уоткинс, раздраженно глядя на Бланта.
«Ну, через два дня я собираюсь посетить место своего рождения в Уэльсе».
«Место вашего рождения в Уэльсе!» — воскликнул потрясенный Блант. «Вы хотите сказать, что вы британец, сэр? Вы, великий голливудский актер, сэр, родились и выросли в Уэльсе… «Ну, тогда у нас всех есть надежда, сэр…»
«Ну, сейчас я живу в Америке и уже много лет не был в родном месте. Меня пригласили туда, чтобы как-то меня почтить… Думаю, они собираются назвать главную улицу моим именем…»
«Где именно в Уэльсе, Корд?» — спросил Кулло.
«Небольшая деревушка в Брекон-Биконс».
«Несомненно, идеальное место в горах, где ты сможешь найти подходящий дом престарелых, отвечающий твоим потребностям, Корд?»
«Я вижу, ты по-прежнему так же мелочен, как и почти тридцать лет назад, Кулло», — сказал Корд, начав пыхтеть и сопеть, а его щеки покраснели.
«Не хочешь присесть, Корд?» — спросил Кулло с притворной любезностью. «Ты выглядишь взволнованным… если только твой странный вид не объясняется исключительно тем, что, как я полагаю, является косметикой, которой женщины мажут себя…»
«Какая наглость, Кулло!» — прошипел Корд, придя в ярость.
«Кажется, у него даже появились синяки под глазами, сэр», — заметил Блант, пристально вглядываясь в подправленные и теперь довольно потные черты лица Харриса Корда.
«Да, я уже заметил это, Блант», — сказал Кулло. «Правда, Корд, не пора ли тебе перестать наносить на лицо макияж, как самовлюбленная женщина, сниматься в таких инфантильных фильмах и наконец-то начать вести себя по-взрослому?»
«Тебе ли говорить, Кулло!» — крикнул в ответ Корд. «Насколько я слышал, ты сам наполовину женщина!»
«Как ты смеешь!» — крикнул в ответ Кулло. «На что ты намекаешь?»
«Как проходит терапия, Кулло?» — спросил Корд с жестоким рычанием. «Удалось побороть свое пристрастие к женскому белью?»
«Да ты…» — яростно прорычал в ответ Кулло, почти лишившись дара речи.
«Может, мне и не стоило нарушать доверие Дженис, — мстительно заметил Корд, — но ты сам напросился…»
«Послушай-ка, Корд, — прорычал Кулло, снова обретя дар речи и глубоко вздыхая, — я мог бы засадить тебя за решетку, если бы захотел, я здесь главный, я…»
«По какому обвинению?»
«По любому количеству обвинений», — отрезал Кулло, подойдя вплотную к гораздо более низкой фигуре мистера Харриса Корда. «Ну, как насчет сговора с неизвестным лицом или лицами с целью совершения убийства? Или членства в самой бесстыдной и аморальной преступной группировке, которую когда-либо знал Лондон…? Или наем киллера, чтобы устранить человека или людей, шантажирующих вас из-за какого-то постыдного, шокирующего события в вашем прошлом, которое, если станет известно, мгновенно разрушит вашу карьеру...?»
«Да вы с ума сошли!» — прошипел Корд в ответ, хотя, как было видно по его испуганному выражению лица и неуверенной позе, боевой дух и дерзость были вытеснены из него безжалостной тирадой обвинений Кулло.
На мгновение показалось, что он может рухнуть назад на пол, или даже, не дай Бог, что Кулло может ударить его, но буря, которую Кулло развязал, так же быстро улеглась.
«Хорошо, Корд, — сказал великий человек едва слышным шепотом, — ты можешь вернуться в комнату к остальным. С нетерпением жду встречи с тобой завтра в загородном доме лорда Фотерингея. Доброго дня».
Корд уставился на великого человека, ошеломленный и измученный. Он повернулся, чтобы уйти, на мгновение споткнувшись.
«Помочь вам, сэр?» — вежливо спросил Уоткинс.
«Я сам справлюсь», — ответил Корд, приближаясь к двери. «Я уверен, что после такого варварского нападения на мои и без того измотанные нервы Дженис будет только рада утешить меня так, как умеет только такая дама, как она».