Страница 78 из 107
Каждая эпоха оставила свой след в Пальманове. От французов сохранились пороховые склады и третий ряд стен с внешней стороны крепости, от австрийцев — Общественный театр, а от итальянцев — многочисленные переделки, произведенные после австрийско-немецкой оккупации 1917 года. После поражения в битве при Капоретто отступающая Королевская итальянская армия подожгла здания, где могло находиться полезное для врага оборудование. Средняя школа, которая выходит в сторону борго Аквилея, является примером архитектуры эпохи фашизма.
Пальманова оставалась военным городом вплоть до недавних времен. После падения Берлинской стены (1989) и окончания противостояния НАТО и стран Варшавского договора Фриули-Венеция-Джулия перестала быть самым военизированным регионом Италии. Казармы опустели, и здания рискуют прийти в полный упадок.
Идеальный город
Не стоит думать о Пальманове лишь только как о крепости. Конечно, это крепость, но одновременно это и идеальный город с совершенной планировкой, воплощение концепции объединения военного и городского пространства, которая появилась в эпоху Возрождения. Это главный урбанистический проект за всю историю Венеции, реализация которого потребовала огромного количества экономических и организационных ресурсов. Укрепленный город, построенный в центре равнины Фриули, должен был не только защищать от врагов, но и наглядно демонстрировать политическое превосходство Венеции. Фактически это была «новая Аквилея», куда со временем планировалось переселить жителей Аквилеи старой, как утверждает Джулио Саворньян, ставший генеральным суперинтендантом крепостей и, по сути, основателем Пальмановы.
Как и все значимые решения, вопрос о строительстве этого города-крепости долго обсуждался венецианским правительством. Венецианцы пересмотрели свою оборонительную стратегию после ужасающего поражения при Аньяделло в 1509 году: отныне никаких сражений в открытой местности, только сопротивление в укрепленных сооружениях, которые способны выдерживать натиск врага. Начались масштабные и очень дорогостоящие работы по оснащению городов стенами и бастионами. Одной из первых была укреплена Падуя: новую оборонительную линию построили за три десятилетия. Это один из главных примеров оборонительных стен, возведенных в эпоху Возрождения, они сохранились до наших дней, хотя и не особенно заметны. Еще один значимый пример — Бергамо: между 1561 и 1588 годами этот ломбардский город был окружен новой стеной, которую спроектировал маркиз Сфорца Паллавичино. Он также работал над строительством Пальмановы, в котором участвовало более 4300 человек под охраной 550 солдат, поскольку снос 250 гражданских и 8 религиозных зданий вызвал народное возмущение. Однако все эти масштабные строительные работы оказались совершенно бесполезными: Стато да Teppa не участвовало ни в одном конфликте до итальянской кампании Бонапарта, а когда появились французские войска, город сдался без всякого сопротивления.
Противоречия с Габсбургами привели к тому, что внимание Венеции сосредоточилось на восточных границах. Центром венецианской обороны земель Фриули стал город Градиска, который был укреплен в конце XV века и заселен албанскими беженцами из Шкодера, но с 1511 года перешел под контроль Австрийского дома. Кроме того, гарнизонные войска ничего не могли поделать с набегами османов, которые в 1499 году за неделю дошли через Изонцо до пригорода Конельяно и сожгли 132 деревни. От 10 до 15 тысяч жителей во время этого набега погибли или попали в плен.
В 1513 году императорские войска захватили крепость Марано, и по результатам Болонского мира 1529 года она не вернулась к Светлейшей республике. Однако обладание этой крепостью превратилось в навязчивую идею венецианцев: поскольку императорские войска располагались в Триесте и Дуино, она приобрела стратегическое значение для обороны земель Фриули.
В марте 1541 года богатый торговец из Удине Бельтраме Саккиа получил от короля Франции Франциска I титул благородного рыцаря и сблизился с французским послом в Венеции Гийомом де Пеллисье, епископом Монпелье. Сначала Саккиа предложил Венеции вернуть себе Марано, но, увидев, что та боится испортить отношения с императором Карлом V, обратился к французам. 2 января 1542 года Бельтраме Саккиа прибыл в Марано с двумя кораблями, груженными зерном. На нем была длинная шуба (в этом не было ничего странного, поскольку в этих краях холодно), под которой он прятал шпагу и щит. На кораблях же пряталось около 60 вооруженных мужчин. Саккиа рассказал, что плыл в Венецию, но из-за неблагоприятного ветра решил выгрузить свое зерно в Марано. Его пропустили, но как только корабли пришвартовались, он выхватил шпагу и щит, затем появились его солдаты и принялись убивать на своем пути всех подряд, вынудив жителей бежать врассыпную. Крепость была взята, но не от имени Венеции, а от имени Франции.
Жаль только, что Франциск I отказался от крепости, которая для него была абсолютно бесполезной. Французский король выразил свое негодование, императорский посол в Париже — возмущение, и только венецианский посол сделал вид, что ничего не произошло. Венецианцы пытались объяснить королю Франции и императору Габсбургу опасность, которая могла возникнуть при захвате крепости Марано турками. Австрийцы и османы уже пребывали в состоянии войны: в 1541 году войска Сулеймана захватили Офен (Буду) и угрожали другим австрийским владениям. Султан вел атакующие действия и в Средиземноморье. Все искусство дипломатов Светлейшей республики было направлено на то, чтобы убедить императора оставить крепость Марано и сосредоточить внимание на долине Дуная, которая являлась главным театром военных действий.
Затем Франциск I передал крепость флорентийскому кондотьеру Пьетро Строцци. Венецианцы начали с ним переговоры и, продолжая пугать турецкой опасностью, убедили Строцци уступить крепость им, используя в качестве аргумента немаленькую сумму — 32 500 дукатов. 26 ноября 1543 года Сенат назначил Алессандро Кондульмера проведитором крепости Марано, которая, таким образом, перешла Светлейшей республике.