Страница 79 из 107
Однако венецианская победа не была полной. Брат Карла V эрцгерцог Фердинанд Габсбург, который вел переговоры со стороны императора, хотя и согласился на передачу Марано Синьории, но без материковой территории. Поэтому в находящемся всего в пяти километрах Карлино развевался флаг с двуглавым орлом Габсбургов. Они даже построили собственную крепость Маранутто всего в 850 метрах от венецианской Марано, которая, таким образом, оказалась отрезана от земли, и попасть в нее можно было только с моря, пока в 1611 году посреди болот и трясин не была построена так называемая «дорога Левада» на случай морской блокады. Стены крепости Марано были почти полностью разрушены в 1890 году.
Граница между венецианцами и австрийцами в этой части Фриули представляла собой настоящую головоломку — ряд анклавов, бухт и отдельных деревень, расположенных тут и там. Австрийцы продолжали обвинять венецианцев, что те построили Пальманову на территории Габсбургов, поскольку принадлежащий им Онтаньяно находился на расстоянии всего четырех километров.
Проживавшие на территории Фриули аристократы настаивали на укреплении Удине, понимая, что роль столицы уменьшится, если выбор падет на другое место. Однако Удине располагался слишком далеко от моря. Венецианский патриций из Фриули Джулио Саворньян в 1566 году склонил весы в пользу Пальмановы, предложив возвести город-крепость. Маркантонио Брагадин, который станет первым проведитором Пальмановы, также выступил против Удине. Однако ситуация развивалась небыстро: Саворньян был отправлен на Кипр для строительства оборонительных сооружений Никосии, что стало генеральной репетицией будущей крепости на земле Фриули. Сходство планов очевидно; главное различие состоит в том, что в Никосии было одиннадцать бастионов, а в Пальманове — девять.
Даже завоевание османами Фамагусты и последующая победа венецианцев в битве при Лепанто не ускорили хода работ. Они начались только после провала переговоров 1583 года между Светлейшей республикой и Габсбургами по поводу границ.
Город назвали Пальма (в честь пальмового венка, символа победы), название «Пальманова» утвердится лишь в наполеоновскую эпоху. Венецианцы делали вид, что строят укрепления для защиты от турков, но их истинные цели были антиавстрийскими.
Крепость была заложена 9 октября 1593 года, однако официальную дату основания перенесли на 7 октября, чтобы привязать ее к победе в битве при Лепанто, произошедшей 22 годами ранее. Таким образом, Пальманова становится частью государственной легенды и венецианского мифа. В комиссию, которая занималась строительством города-крепости, входили самые блестящие умы эпохи венецианского Возрождения — патриции Маркантонио Барбаро, Джакомо Фоскарини, Марино Гримани, Леонардо Дона и Дзаккариа Контарини. Аристократы с материка привлекались в качестве военных экспертов.
В декабре 1593 года, через несколько месяцев после начала строительства, Маркантонио Барбаро предложил, чтобы военная крепость стала одновременно и городом: «За этим внешним поясом стен необходимо разместить фабрики, ремесленные мастерские, торговые лавки и переходы, то есть все то, что наполняет город и способствует его увеличению». При строительстве города учитывалась дальность стрельбы артиллерийских орудий того времени, хотя сегодня для нас это неочевидно.
Как уже говорилось, в крепость можно попасть через трое въездных ворот, расположенных со стороны самых важных направлений — Удине, моря (Порта Аквилея) и Чивидале. Изначально все ворота должны были располагаться рядом с бастионами, но затем было решено использовать в качестве точки отсчета центральную шестиугольную площадь диаметром 173 метра, которая находится примерно в 500 метрах от бастионов. От нее в виде лучей отходят шесть радиальных улиц, вдоль каждой из которых расположено по четыре квартала. С площади осуществлялось управление всей крепостью; в арсеналах размещалось 200 артиллерийских орудий.
Ворота Удине
До самого падения республики Пальманова оставалась главной крепостью Венеции, а должность проведитора города — одной из самых важных для венецианских патрициев, часто предшествовавшей избранию прокуратором святого Марка. Учитывая, что дожем почти всегда становился один из девяти таких прокураторов, понятно, какое место занимала Пальманова в иерархии Венецианского государства. Однако в качестве крепости она оказалась совершенно бесполезной: 13 апреля 1797 года французы вошли в нее, не встретив никакого сопротивления. По иронии судьбы именно отсюда 1 мая генерал Бонапарт объявил войну Венеции.
Крепость — это не только камни, но и люди. Этнический состав Пальмановы представляет собой исключительный в истории Светлейшей республики случай. Для привлечения жителей правительство пообещало налоговые послабления обычным гражданам и помилование бывшим преступникам, которые проживут там три года, занимаясь ремеслами или торговлей. В городе организовали два рынка, открыли трибунал; также было решено закупить святыни. В 1622 году вышел декрет о заселении Пальмановы. Город был задуман на 20 тысяч жителей, однако эта цифра никогда не будет достигнута (сегодня в нем проживает 5300 человек). Военный гарнизон сначала состоял из 500 человек, позднее здесь постоянно находилось не менее 800 солдат, и это число выросло почти до трех тысяч во время Ускокской войны между Венецией и Габсбургами в 1615–1617 годах. Присутствие иностранных наемников, принадлежавших к разным религиозным конфессиям, привело к неизбежным трениям между венецианской властью и духовенством.
Наемники из разных частей Европы превратили Пальманову в «новый Вавилон», как назвал ее проведитор Антонио Гримани. «Заморских» солдат нанимали на Балканах, не только на побережье, но и в глубине материка; часто они говорили только на родном языке и были неспособны понимать военные приказы. В начале XVII века появилось много солдат «из-за гор», голландцев и англичан: Реформация способствовала распространению грамотности, поэтому эти воины были более образованны и порой принадлежали к высшим социальным слоям.