Страница 89 из 96
Лишь скользнув взглядом по нему и прочим юношам, Протасов с сожалением пришел к выводу, что совершенно точно видел двух из трех на недавнем благотворительном аукционе Варвары Столыпиной…
– Умолкни, Школяр! – торжествующе прошипел Ктырь, а пальцы его слегка дрогнули. – Графиня свою роль отыграла, на бис вызывать не станем…
Названный Школяром отступил еще на шаг, будто внезапная новость об аристократическом происхождении «сестры» окончательно лишила его сиюминутной отваги.
– Пока мы не переступили грань, из-за которой будет сложно вернуться, – произнес Харитонов с неожиданным для Андрея спокойствием и приподнял трость, будто на ней развевался белый флаг, – давайте спрячем опасный инструмент, отпустим Ларису Михайловну и вернемся в русло переговоров.
Протасов молчал, теперь изучая остальных мужчин.
По его предположениям, основанным не на одной рукопашной, Школяр и его пухловатый приятель должны были дать стрекача при виде первой крови. Однако у двоих прочих под одеждой явно имелись припрятанные железные пруты. У еще двоих наверняка сыщутся ножи или бритвы. У наиболее пожилого, по всей вероятности, имелся запястный кистень, это можно было считать по манере придерживать край рукава. А вот стрелять незваные гости станут едва ли – слишком близко к улице, а внимание жандармов таким точно ни к чему…
– Никаких переговоров! – выпалил Ктырь еще громче, теперь с отчетливыми оттенками визга. – Нам доподлинно известно, что граф испытывает к нашей сестрице аттракцию конкретного толка. Да-да, ваше сиятельство, – прошептал он почти в ухо Ларисе, – за вашими милыми беседами на аукционе внимательно наблюдали! Да и она о вас, господин Протасов, все рассказывала не иначе, как с томительным придыханием. Ах, нужно было-таки вынудить тебя черкнуть грамотку милому другу… об заклад бьюсь, тогда бы он примчался в столицу многим ранее!
Стоическая невозмутимость на секунду покинула лицо Ростовцевой, и в свете фонарей стало заметно, как покраснела девушка. Илья охнул в замешательстве, а Андрей чудом сдержал звериный рык, но котелок поглубже натянул.
– Просто отдайте бумаги покойного, – заставив себя говорить тише и отчасти рассудительнее, заново распорядился Ктырь. – И разбежимся навсегда.
– Ты дурак, Ктырь, – вдруг сказала Лариса.
Заставила того вздрогнуть, будто хлесткую пощечину получил, и даже оторвать взгляд от Харитонова.
– Натуральный непрошибаемый дурак. Мало того что не позволил мне закончить дело без намека на насилие, так еще и вышвыриваешь меня из организации. Меня, с деньгами и прочими ресурсами, так нужными нам в борьбе…
– Дурак?!
Лицо Ктыря снова искривилось, он будто не поверил ушам. Левое веко дернулось уже знакомым образом.
– Товарищ Буревестник, ты определенно переоцениваешь свою роль в нашем благородном деле… – прошипел он. – И если уж начистоту, сударыня моя, когда-то день этот должен был настать, ведь твоей крови с нашей не по пути, как ты рожу сажей ни мажь…
Харитонов застонал и с притворным отчаянием пробормотал графу:
– Не излишне ли часто нам в этот вечер пеняют происхождением?
Ктырь же в этот момент отнял бликующую бритву от шеи графини. Указал ею на Протасова и его слугу, будто оперируя опасной дирижерской палочкой. Движения мужчины были раздражающе суетливы, как и мимика:
– Товарищи, будьте любезны сопроводить его сиятельство к экипажу, а мы тем временем…
Никто из наводнявших улочку так и не узнал, чем собирался заняться Ктырь «тем временем». Потому что Андрей Константинович будто бы поплыл вперед, причем обтекая мотоциклет до того грациозно и быстро, что не сразу спохватился даже стоявший с ним плечом к плечу Харитонов.