Страница 77 из 96
Глава тринадцатая
Ставки повышаются. Обойтись без этого. На что я намекаю?
Андрей Константинович ловко отскочил от противника. Не испуганно, скорее игриво, и закружил среди верстаков и ящиков, за каждым из которых вполне мог спрятаться взрослый мужчина.
Хромоногий ринулся за ним, придерживаясь за углы, размахивая ножом, шипя и ругаясь, но граф с легкостью избегал хоть сколь-нибудь опасных выпадов отточенной стали.
– Данька! – все с тем же неестественным смехом закричал Пудовый. – Да будет тебе плясать, хватай ты уже барина!
Усатый супротив Ильи тоже обнажил нож. Добротный, охотничий.
Харитонов потратил на его изучение ровно секунду, затем сделал шаг назад, выхватил «Княжича» и сразу, без предупреждения и не целясь, выстрелил противнику в живот.
Тот взбулькнул, охнул, захрипел, и боль в голосе бандита мешалась с неподдельным удивлением. Он завалился на бок, роняя нож и вцепляясь в рану скрюченными пальцами.
– Вот же шельма! – заревел Пудовый.
На этот раз он обрушился на Илью всерьез, без хохота или былой шаловливости.
Харитонов уклонился от молниеносного тычка в голову и едва успел ускользнуть от захвата. Попытался поджать руку с револьвером, чтобы хоть от живота пустить неприцельную пулю в вожака разбойников, но тот отмахнулся куда быстрее обычного человека – и угодил по стволу.
Кисть Ильи пробило гадкой дрожью, револьвер выдрало из пальцев и отшвырнуло под разобранный экипаж на цепях…
Единственный совершенный выстрел словно сбил оцепенение с неподвижных доселе механиков. Один из них с руганью бросился к дверце в свежевозведенной дощатой стене, второй затравленно выставил перед собой сорванный со стены молоток, а третий неожиданно вынул из-под обеденного стола немолодую охотничью двустволку…
Илья снова ускользнул от Пудового.
Качнулся в одну сторону, сделал обманный рывок, метнулся в другую… но вихрастый в «вээсконе» лишь хищно щурился, футбольным вратарем покачивался на месте и ни в какую не пропускал Харитонова добраться до отлетевшего оружия. Конструкция его шипела и лязгала, будто механизированное чудовище из фантастических новелл.
Вот вожак замер, бросил быстрый взгляд в угол с механиками и закричал:
– Стреляй, дурень!
Работяга прицелился в Илью, но линию пальбы перекрывал сам Пудовый; перевел стволы на мечущегося за ящиками графа. Губы работника дрожали, двустволка в руках ходила ходуном.
То ли отчаявшись выбрать цель, то ли чтобы не нарушать приказа, он наконец пальнул, но многим выше голов, почти в полоток, едва ли не для шумихи и отвлечения.
Усатый Данька от внезапности присел. Пригнулся, витиевато выругался, а затем перехватил нож за клинок и неожиданно метнул в Протасова.
Тот на мгновение побледнел, но вовремя вскинул трость в защитную дуэльную позицию и ртутью утек за деревянный столб. Вонзившийся в колонну нож завибрировал так протяжно и глубоко, что у Харитонова заныли зубы.
Воспользовавшись замешательством графа, бандит вытянул из-за пазухи револьвер… но в руке Андрея Константиновича уже матово поблескивал его собственный наган. Протасов выстрелил первым, дважды, не особо целясь, но вынуждая головореза отскочить за штабель.
По складу ощутимо потянуло пороховым дымом. Он растекался, заползал в закутки и охотно смешивался с ароматами дешевого табака, стружки, опилок и химической смазки для разобранного мотора.
Механик, однако же, стрельнул еще.
Теперь куда прицельнее, смелее – облако дроби накрыло столб, за которым укрывался Андрей, и ящики; почти зацепило и Протасова, и Даньку, а еще – чудом миновало подвешенную на крюк керосиновую лампу.
– Ты чего творишь, выблядок?! – заревел усатый, падая на бок. – Сгорим же, сучий сын!
Высунувшись из-за ящика, он прямо с пола прицелился в укрытие Протасова и несколько раз выстрелил в изжеванную дробью подпору.
Пудовый же продолжал наседать на Илью.
Наступал без спешки, с пугающей скоростью размахивая руками, любое попадание которых могло оказаться фатальным.
Не дозволяя тому приблизиться, Харитонов закружил по свободному пятаку и выхватил пату параоа. Теперь он вертелся натуральной юлой, более не имея возможности приглядывать за графом; его немигающий взгляд не отрывался от скелетной рамы на теле Пудового.
Вот тот замер, будто бы прицеливаясь всем телом, и бросился вперед…
Работник цеха переломил ружье для зарядки, но патроны из трясущихся пальцев только и сыпались на солому. Его подельник с молотком по-прежнему застыл истуканом, так и не решив, что же предпринять.
Усатый еще несколько раз выстрелил в Протасова, пули прошли в считаных сантиметрах от графского плеча; тот дважды отстрелялся в ответ, снова не целясь, будто бы для демонстрации сопротивления, но Данька вдруг вскрикнул. Схватился за пробитую шею, извернулся на полу, закорчился.
Еще дважды Андрей выстрелил в механика с двустволкой, но тоже не на убой, а чуть поверх головы. Тот завопил, отбросил ружье и пустился наутек. Мужичок с молотком огляделся, верно оценил ситуацию и бодро припустил за ним…
Граф выступил из-за столба и прицелился в Пудового, но теперь на линии возможного огня метался Харитонов. Вожак же несся вперед, и все трое уцелевших в схватке понимали, что единое лишь соприкосновение с ним будет стоить Илье переломанных костей…
Хау Ки`но застыл на месте.
До ужаса рискованно.
До самого последнего момента…
А затем нырнул вперед и в сторону, упал на колени под распахнутыми объятьями Пудового, скользнул по опилкам, вскочил и набросился на здоровяка со спины. Оседлал, уцепился.
Вожак зарычал.
Потянул руки за спину, но механизмы сыграли с гибкостью тела дурную шутку и не позволили ухватить. Он завертелся по залу кабаном, на загривок которому вскочил охотничий пес, и заверещал.
Казалось, организация «вээскона» позволяла ему совершенно не ощущать на спине веса взрослого мужчины. Через мгновение блондин замер, вдруг сообразив решение, и бросился к ближайшему столбу припечатать верткого Илью, но этой заминки Харитонову вполне хватило.
Он вбил заостренный край заокеанской дубинки под один из резиновых шлангов, подцепил рычажно, с усилием рванул на себя. Шипение стало оглушительным, почти в лицо Илье ударила струя горячего пара, а Пудовый внезапно припал на колено.
Тем же заостренным краем пату параоа Илья срезал еще пару кабелей; ловко, будто бы ежедневно практиковался, повторил прием с рычагом и отстегнул от бандитского плеча второй шланг.