Страница 57 из 96
– О, простите, граф, где мои манеры?! – зашептал он, стараясь не повышать голоса пуще нужного, чтобы не оскорбить Бахметеву. – Чарльз Говард, десятый граф Карлайл.
– Рад знакомству, граф!
Еще один поклон, отвешенный англичанину, был безупречен. Харитонов переступил с ноги на ногу, осторожно переместившись ближе к разговору, и замер, лишь когда стал четко разбирать все слова.
– Так о чем вы, господин Карлайл? – непринужденно уточнил Протасов.
– Я про speech нашей хозяйки, Варвары Алексеевны… – пояснил тот, снова прислоняясь к стене во избежание качки. – Вот я слушаю ее и в очередной раз ловлю себя на мысли, что это inconceivable! – он даже ухватил себя за бритый подбородок и сжал щеки длинными пальцами. – Целая страна холит своих мертвецов! Говорит с ними! Еще двести лет назад за подобное в Европе отправляли на костер!
Мимо проплыл очередной слуга с подносом. Чарльз тут же щелкнул пальцами, водрузил на полированное серебро пустой бокал и заменил его полным.
Речь альбионского графа была негромкой, чуть путаной, но пылкой. И причины появления того крылись не только в выпитом, но еще и в искреннем недопонимании.
– А вы верите в них, – помотал головой Чарльз Карлайл, – вы почитаете их и поддерживаете в состоянии не-жизни! Эта вера дает вам силу… Подумать только, более ста двадцати миллионов некромантов, и это не считая колоний! Видано ли такое?!
Он грустно улыбнулся мимо Протасова, помотал головой и пригладил светлые кудри. Глотнул аликанта, вздохнул. Госпожа Бахметева-Столыпина завершила проникновенную речь, и зал взорвался в аплодисментах.
Карлайл пожал плечами.
– Как в принципе возможно победить нацию… – в основательной растерянности пробормотал он, и через хлопки в ладоши Илья едва разобрал: —…которая не боится забвения, а для отпора врагу призывает всю мощь собственных мертвецов?!
Взгляд Харитонова стал кристально прозрачным. Он уже приготовился выдвинуться господину на выручку, но тот без труда сразил британца и сам. Отстранился с наигранным удивлением, склонил голову, и вдруг срезал достаточно увесистым:
– А нас нужно побеждать?
Господин Карлайл взглянул ему в глаза, и лицо юноши отчасти прояснилось. Он выпрямился, развернул плечи, потер щеку и уставился на бокал в другой руке, будто тот подсунули в пальцы сию самую секунду.
– Прошу меня извинить, уважаемый граф… – пробормотал он, оглядываясь в поисках выхода. – Духота и вино – не лучшие спутники… Был рад знакомству!
– Аналогично.
Сглотнув комок, молодой англичанин устремился в толпу, почти сразу исчезнув из виду в ее разноцветных волнах.
Илья привстал на цыпочки в попытке уточнить дальнейшую судьбу господина Карлайла, но не углядел. За его спиной усатый распорядитель Варвары Алексеевны зычно огласил, что аукцион-аллегри начнется совсем скоро, и у гостей имеется последний шанс выкупить билеты, а также простипендировать в этом благородном деле приглашенных студентов.
Зал снова наполнился разговорами, беззлобными спорами и звоном бокалов. Илья подобрался ближе к графу, а тот покосился на компаньона в игривом непонимании.
– И что, по-вашему, господин Харитонов, это такое было? Тактичное ощупывание со стороны англоязычных «друзей»?
Илья рассмеялся, не разжимая губ. Качнул головой.
– Едва ли, ваше сиятельство, склонен сомневаться. А вот если кто вас сию минуту и инспектирует, так это госпожа Столыпина и ее многочисленная дворня.
– О, несомненно… С нетерпением жду, когда старуха перейдет к допросу.
– Вполне возможно, этого выйдет избежать. Сегодня они просто изучают. Как диковинку, если угодно.
– Вас, кстати, тоже.
Харитонов хмыкнул, теперь чуть громче, и неприязненно потер левый висок.
– Ну, как раз это вовсе не удивительно. Почту за честь собрать за его сиятельство часть любознательно хищных взглядов на себя… Впрочем, – он многозначительно и длинно моргнул, а после скосил глаза на свое правое плечо, – только не тот, что уделяет вашей персоне весьма примечательная особа у музыкального аппарата…