Страница 41 из 96
Харитонов выдержал гневный взгляд спокойно и даже дружелюбно. Пригладил волосы над виском, привычно коснулся серьги, позволил себе чуть поклониться.
– Не извольте беспокоиться, господин Чхве. Если мы сегодня отбудем, то возьмем извозчика.
И двинулся вглубь комнат первого этажа, все еще ощущая на себе всю мощь презрения почтенного кошачьеглазого мажордома…
Граф действительно обнаружился в сигарной, глубоко утонув в удобном кабинетном кресле, он попивал принесенный кофе, лениво разглядывая оживленную Шпалерную в большое окно. К приятному удивлению Харитонова, штор Протасов не раскрывал, наблюдательствуя через щель.
Илья вошел и мягко сомкнул за собой раздвижные, на азиатский манер, двери.
– Итак? – поинтересовался Андрей Константинович с показным равнодушием, но в голосе проскальзывал азарт.
Загорелый мужчина с татуировками от виска набросил шляпу на погашенную настенную лампу, неспешно налил себе кофе. Глотнул, довольно поморщился, а затем вынул из жилетного кармана бумажную карточку и молча протянул.
– «
А. К. Морозов, чиновник по особым поручениям Ново-Петербургского сыска
», – распевно прочитал Протасов.
Скуксился. Постучал карточкой по кончику носа.
– Законник…
Он снизу вверх посмотрел на собеседника, и тот уловил в этом определенную мольбу.
– Признаюсь как на духу, господин Харитонов, но породу сию я недолюбливаю…
– Ваше сиятельство, – тот вздохнул, словно собирался убеждать в очевидном, – но нам с ним и не дитя на первое приложение нести… Смиритесь, но при всей антипатичности к представителям правопорядка, связаться с его высокоблагородием вам придется. Несмотря на ожиданное бессилие упомянутых отделений правопорядка, мы все же должны выяснить, что им известно о недавнем проникновении в особняк.
Андрей продолжал капризно теребить карточку. Наконец отложил на столик, потянулся к массивному аппарату и снял трубку. Зажужжала рукоятка индуктора.
– Будь по-вашему, давайте выясним, – пробубнил граф. А затем добавил куда громче и чище девушке-оператору на другом конце провода: – Доброе утро, милая. Соедините, пожалуйста, со столичным сыском… – И еще через полминуты ожидания: – Здравствуйте, мне бы хотелось переговорить с господином Морозовым…
Илья бесшумно отошел к окну, чуть сдвинул штору и осмотрел улицу. Вчера, сразу после ломбарда Шалля, за ними снова приглядывали, хоть и совсем недолго. Хотя сейчас на Шпалерной не наблюдалось ничего подозрительного.
Граф негромко общался по телефонному аппарату, Харитонов терпеливо высматривал. Отпустил край шторы, лишь когда услышал:
– Всего хорошего, господин Морозов. До встречи!
Он вернулся к креслу, вопросительно склонил голову.
– Он все расскажет на рандеву, – ответил Протасов, не дожидаясь уточнений. – Кофейня «Белая лебядь», как я понял, это где-то на границе делового района. Условились через два часа.
Пальцы Ильи скользнули в пистон, звякнула цепочка, щелкнула крышка часов. Оценив отведенное время, Харитонов задумчиво постучал ногтем по латунной крышке.
– Был шанс, что нам не придется тратить время на личную встречу, ну да что же… Предлагаю отправиться пораньше.
Андрей встрепенулся, отставил чашку и выбрался из глубин кресла. Он выглядел совсем не расстроенным предстоящей поездкой.
– Вот и славно! Кстати, пораньше я бы и сам предложил, заодно и сладким побалуемся. – И добавил чуть тише, сделав испуганные глаза: – Иначе Арсений Гуевич опять набросится на меня с домовыми книгами.
Илья улыбнулся…
…Проводить господ вышла Наталья. Поинтересовалась обедом, получила исчерпывающие инструкции, после чего Андрей Константинович и его компаньон покинули особняк через парадное.
Немного постояли, привыкая к тусклому апрельскому солнцу; граф перевязал шарф чуть плотнее и сразу поднял воротник. Дождавшись – и еще раз осмотревшись в поисках подозрительного, – Илья передал ему придержанную трость.
– Насколько понимаю, сегодня за нами не присматривают, – негромко сказал он. – Пока, во всяком случае…
– Почту это за хорошую весть…
Уже привычным маршрутом мужчины зашагали в сторону пересечения Сузунской и Среднего Северобережного. Граф почтительно раскланивался со встречными господами, дамам вежливо улыбался; Илья, на которого по-прежнему косились со смесью боязливости и легкой неприязни, предпочитал взгляды игнорировать.
Уличное движение оставалось весьма оживленным. На углу двое рабочих ремонтировали фонарь. По другой стороне Шпалерной пробежал мальчишка-газетчик, но подзывать его Протасов не стал.
Среди респектабельной публики время от времени попадались работяги и даже попрошайки. Немало в стайках пешеходов мелькало и иноземных паломничьих платьев.
– Их всегда здесь так много? – негромко спросил Андрей Константинович, подбородком указывая на группу смуглых, обряженных в яркое мужчин, то ли индусов, то ли афганцев.
– Так точно, ваше сиятельство, – кивнул Илья, привычно вышагивавший на полкорпуса позади графа. – Это ведь не Мекка, тут им рады круглый год.
– Феноменально! – Протасов покачал головой. – И как только власти справляются с таким наплывом…
Компаньоны свернули на Сузунскую и через несколько минут дошли до перехлеста с проспектом, где Илья без лишних распоряжений устремился на площадку с кучкующимися ваньками. Пахло свежей травой, пылью, навозом и печным дымом.
Харитонов выбрал обрусевшего китайца, что поджидал клиентов особняком, в шутливые бранные перепалки с коллегами не вступал и выглядел немного задумчивым.
– Знаешь, где «Белая лебядь»?
Тот меланхолично покосился на господина с козел, столь же неспешно поднял взгляд к смурнеющему небу, медленно покивал.
– Этот берег, господин. Где с Купчинской на Зыряновскую сворот. В торговых кварталах.
Сторговались. Вырулили от стоянки, затем Илья помог графу забраться в карету. Когда тронулись в путь, Харитонов какое-то время посматривал назад, но очередного слежения заметить не смог.
Навстречу двигались телеги фурманов, омнибусы и кареты. Кто-то из перечисленных напирал и сзади, пытался обогнать, бранился или сигналил графскому извозчику, но выбор Ильи оказался верным – спокойный и не подверженный крикливости, тот ловко подстраивал карету так, чтобы не давать наглецам проезда.