Страница 32 из 96
Глава пятая
Удивительная баталия. Вы взяли револьвер? Последствия малярии
Андрей придержал крышку кофейника пальцем, подлил в свою чашку, затем Харитонову. Добавил сливок, привычно предложил сотрапезнику, но тот благодарно кивнул и столь же привычно накрыл кофе огрубевшей ладонью.
Граф пожал плечами, щипцами бросил себе кусок рафинада, со звоном поболтал ложечкой.
– Мне кажется, если мы продолжим завтракать наверху, Наталья купит нам яду, – прокомментировал Илья, задумчиво оглядывая убранство кабинета. – Вопиющее бескультурье. Немыслимое попрание домашних традиций…
Протасов дожевал гренок с ветчиной, старательно вытер пальцы салфеткой и снова взялся за газету.
– Полагаете? – с некоторой рассеянностью уточнил он и бросил быстрый взгляд поверх страницы.
– Вне всяческих сомнений.
Харитонов глотнул кофе, осторожно поставил на письменный стол Павла и машинально оправил скатерть, несколько неуместную в текущем антураже.
– Арсений Гуевич и его родные и без того находят нас весьма… необычными, а подобного в домашних стенах не утаить. С учетом того, что наши стартовые планы были спроектированы с расчетом на тишину и отсутствие постороннего внимания, пересуды слуг на пользу не пойдут…
Андрей снова посмотрел на приказчика поверх газеты, но теперь чуть живее, словно внимание его удалось привлечь. Сложил страницы, забросил ногу на ногу, умостил «Вестника» на бедре. Но попросить развить мысль не успел – Илья осведомился первым:
– Что сообщают про смерть патриарха Юлия?
Протасов перевел взгляд на черно-белые листы, побарабанил по бумаге пальцами.
– Сообщают, что почил, – с улыбкой ответил он, но Илья веселья не поддержал. – При этом ни слова о бомбе. Мол, Надзирающий некроиерей действительно скончался три дня как. Но от сердечного недуга после кругового хода и чуть ли не в собственной постели…
Харитонов кивнул, будто иного и ждать не мог.
– Газеты станут писать то, на что указали в Министерстве внутренних дел, – негромко прокомментировал он. – А в случае с Владыкой – в Девятом управлении Собственной Его Императорского Величества канцелярии…
Протасов обернулся к нему через стол, причем с явной заинтересованностью.
– Но «Девятку» же распустили?! – Андрей умудрился прошептать это едва слышно, но с экспрессией.
Илья кивнул, поднялся, покрутил корпусом, отступил к окну и уставился во двор особняка. Чхве возился с кустарниками вокруг двух скамеек перед колумбарием. Погода, еще весьма приветливая с рассветом, собиралась меняться – над крышами Ново-Петербурга заволакивало хмурым.
– Да, – безэмоционально подтвердил Харитонов, – про это я тоже слышал.
За его спиной граф хлюпнул кофием, щелкнул крышкой часов:
– Во сколько, по-вашему, могут открывать ломбарды?
– Непростой вопрос, – его компаньон пожал плечами, вернулся к столу и начал составлять тарелки на большой поднос. – В теории, рано. Ведь желающие сдать ненужное, выручить копейку и выправить пошатнувшееся с ночи здоровье чаркой горькой до обеда просто не дотерпят. С другой стороны, сама сомнительная суть таких заведений может говорить о том, что яркого дневного света они не жалуют…
– И это значит?
– Полагаю, выдвинемся через пару часов. И прикажите господину Чхве запрячь собственный экипаж, чего добру простаивать?
Андрей покивал, глотнул еще изрядно остывшего кофе.
– Звучит рационально, – согласился он. – А чем займемся нынче? О, друг мой, молю, только не упрашивайте идти читать домовые книги, потому что иначе…
– Не переживайте, ваше сиятельство, – Илья улыбнулся, накрыл остатки завтрака широкой салфеткой, отставил кофейник и поднос в сторону. – Домовые книги выждут, время еще дозволяет. Нам же пробил час проверить мою теорию…
Протасов отложил газету и заинтригованно наблюдал, как Илья уходит в спальню, как приносит портмоне, как бережно вынимает из него письмо покойного хозяина этой самой спальни.
Харитонов остановился возле полуавтоматона с игрушечной баталией. Бережно ощупал края, нашел задвижку, расстегнул и раздвинул крышки диорамной тумбы. Андрей отложил свернутый «Вестник», поднялся на ноги и встал за плечом.
– Итак, – пробормотал Илья, укладывая письмо на изнанку крышки. – Давайте попробуем…
– Полагаете секрет?
– Это весьма возможно… – белая серьга качнулась, когда ее обладатель кивнул. Прочитал: – Даларнский и Скараборгский пехотные полки минуют линию русских редутов и готовятся к штурму укрепленного лагеря Петра.
Он хмыкнул, потер гладко выбритую щеку.
– Насколько помню, на деле пехотных частей было куда больше, но…
Харитонов наклонился над солдатиками и аккуратно взялся за латунную пластину, на которой в две шеренги выстроился десяток оловянных мушкетеров в старинных треуголках. Редута на квадратном поле брани имелось всего два, и по проложенным пазам на них могли наступать только два «европейских» отряда.
Потянув за первую пластину, Илья повел пехоту вправо.
Игрушка поддалась с легким скрежетом, но почти без усилия – две линии «шведских» мушкетеров переместились на ближайший ретраншемент, затем спустились с него и заняли новую позицию. Внутри тумбы, имитируя барабанный бой, протрещал аналог музыкальной шкатулки.
Андрей заинтересованно хмыкнул, взял со стола чашку с недопитым кофе и вернулся наблюдать. Под симуляцию барабанного боя по пазам на второй редут двинулась следующая рота «шведов». Поднялась на пустое укрепление, спустилась на «русские» позиции.
– Казаки Скоропадского переходят на сторону шведов… – прочитал Илья, хотя оба давно выучили послание Павла Протасова практически наизусть. Харитонов снова склонил голову в замешательстве. – На деле предательство пошло вовсе не по плану, но…
Он дотянулся до крупной пластины с полудюжиной всадников-пикинеров, потянул и по длинному пазу вдоль всего поля битвы завел в самый тыл «шведов». Автоматон отреагировал на кавалерийский марш имитацией духовых рожков.
Протасов молчал, зачарованно наблюдая за действиями компаньона.
– Затем Петр Алексеевич выводит к построению четыре пятых из всех резервных батальонов пехоты… – окосившись на лист, процитировал Илья. – В игрушке их десять. Значит, восемь попробуем выстроить вот так…