Страница 27 из 96
– Ваше сиятельство, – прошелестел он, тоже наблюдая за девицами, – ваше животное нача`ло может помешать всему делу…
– Да будет вам! – Андрей чуть ли не подскочил, поерзал. – Сами же сказали, что тут дела делают с иного захода, верно? Ну так давайте же притремся. Пусть публика местная оценит, что мы точно не жандармы и достойны хоть капли доверия этих замечательных людей!
Харитонов открыл рот. Закрыл. Снова вздохнул. Не успел подобрать слов, как барышни вернулись за стол с двумя пузатыми бокалами зеленого, характерно отдающего полынью.
– Меня, кстати, зовут Нинель, – рыженькая снова похлопала глазками, – а это моя лучшая подруга Жозефина.
Брюнетка кокетливо склонила голову, сложила красный веер и приподняла бокал:
– За знакомство, господа!
Илья ограничился кивком, Андрей почти допил пиво.
– А вы, кстати, не братья? – поинтересовалась Жозефина, отставив абсент.
– Нет, милая, – улыбнулся Протасов.
– Но нам говорили об определенном физиогномическом сходстве, – прохладно добавил Харитонов. Надвинулся к столу, с неумелой учтивостью оказался чуть ближе к девушке справа. – Дорогая Нинель, а не подскажешь ли ты, как бы нам составить беседу с вашим управляющим?
Та снова надула губы. Глотнула абсента, с деланным недовольством махнула на Илью пальцами.
– Господа, – прощебетала она, укоризненно глядя то на графа, то на его спутника, – ну зачем же портить такую чудную, едва начавшуюся беседу?
Жозефина слева от Харитонова многозначительно покачала головой и вдруг добавила:
– Господа, вы едва ли хотите общаться с нашим управляющим без веской на то причины.
– Увы, барышни, – с театральной горестью покивал Протасов, – причина есть.
Распутницы переглянулись через стол. Нинель едва заметно помотала головой, но ее подруга уже приняла решение.
– А давайте так, господа, – с интимным коварством во взгляде предложила она, – мы отправимся в комнаты второго этажа, а если через четверть часа после этого у вас еще останется озвученное желание, мы поспособствуем?
Глаза Харитонова округлились, но Андрей снова опередил его категорический отказ.
– Прекрасная сделка, моя милая Жозефина!
Теперь Илья смотрел на него так, будто хотел придушить.
– Однако, – невозмутимо добавил граф, – есть опасение, что четвертью часа мы не обойдемся, а посему предлагаю альтернативу: к разговору мы вернемся ровно через час! Илья Святополкович, какую из наших обворожительных прелестниц вы предпочтете в компанию?
Голосом Харитонова можно было дробить камни.
– Сойдемся на получасе, – проскрежетал он, – а выбор предоставлю вам.
Андрей довольно прихлопнул по столу.
– Договорились! В таком случае, вам остается очаровательная Нинель, а я беру себе Жозефину. – И тут же игриво уточнил, накрыв пальцы брюнетки своими: – Найдется еще одна лучшая подружка?
Брюнетка зарделась, в мгновение ока жеманно прикрылась веером.
– Ах, мой бравый рыцарь, даже не сомневайтесь! Но справитесь ли вы?
– Проверьте меня, сударыня!
Илья обреченно вздохнул.
– Нинель, – распорядилась Жозефина, вставая и одним глотком допивая настойку, – занимайте второй нумер, мы пойдем в четвертый.
– Прекрасная сделка! – Протасов даже потер ладони и тоже поднялся из-за стола. – Радость моя, Жози, ждите у лестницы, а мы с другом прихватим немного промочить горло.
Харитонов издал еще один горестный вздох, поднялся на ноги и направился к стойке. Дождавшись его приближения, туркмен снова оскалился и без лишних вопросов выставил перед собой высокую бутыль вина. Гость показал ему два пальца, и бутылка мигом продублировалась.
– Уважаемый, – Илья навалился на стойку локтем и внимательно посмотрел кабатчику в глаза, – прошу прощения за определенную бестактность вопроса, но у вас девочки чистые?
Тот скорчил гримасу, совершенно удивительным образом вместившую оскорбленность и доброжелательность.
– Обижаете, ваше высокоблагородие! – протянул он и покачал головой. – Вы же не на Станционной! «Заяц», наверное, не дом «камелий», но на насморк намотанный еще никто не жалился. Билеты у девчонок справные, доктор не манкирует. Но если пожелаете, уже в комнатах сможете докупить бесшовные резиновые предохранители.
Харитонов слушал молча, но брови позволил выразительно изогнуться.
– Тебя послушать, дорогой, так вы с разврата еще и налог в казну платите…
Туркмен снова улыбнулся, широко и не очень-то приятно. Сунул в грязные зубы папиросу, пожал плечами. Илья насмешку не поддержал.
– Смотри у меня, шельма, – тихо предупредил татуированный, и улыбка кабатчика стремительно погасла, – если мой господин чего подцепит, я вернусь.
Мужичок в полосатом халате прижал ладонь к сердцу.
– Ваше благородие! Вижу, человек вы уважаемый и непростого нрава, да и десятка не самого робкого, но клянусь, не пожалеете!
Несколько секунд Илья молча смотрел ему в глаза, затем самую малость склонил голову в поклоне, забрал бутылки и вернулся к компании. Одну передал Жозефине.
– Идемте, – проговорил он негромко, только для товарища, – будем втираться в публику, пусть себе присматриваются.
– Пусть! – подтвердил тот, не преминув со сценической распевностью предупредить: – Но осторожней с вином, друг мой!
Lechery, sir, it provokes and unprovokes; it provokes the desire, but it takes away the performance. Therefore much drink may be said to be an equivocator with lechery: makes him stand to, and not stand to!
[2]
– Благодарю за заботу, ваше сиятельство…
Улыбчивая Нинель уже тянула его за руку, кожаный котелок Харитонова игриво кривился на ее рыжих кудрях. Поднялись на балкон, откуда проследовали в широкий коридор за одной из дверей. Илья шагал медленно, прислушиваясь и запоминая выходы.
Здесь в графской свите появилось пополнение – еще одна девушка, чуть старше Жозефины и с огромной грудью. Андрей, по виду весьма довольный этим обстоятельством, только потер ладони и устремился к комнате с номером четыре.
– Я буду через стену, – напоследок предупредил Илья, и Протасов скрылся за дверью в каскадах девичьего смеха.
Нинель завела Харитонова во второй номер.
Заперла дверь, приоткрыла крохотное оконце в воздушную шахту. Мужчина осмотрелся, вновь оценив, что бордель, несмотря на скромность, был чистым и положительно не затрапезным.
Уловив момент, когда девушка проходила мимо, он ловко сорвал с нее кожаную шляпу и набросил на крюк в стене.